— А дальше?

— Что дальше, сеньор? То есть господин… то есть колдун из…

— Оди! — рыкнул я, не выдержав — Я — Оди! Вот же дерьмо… на кой хер я устраивал столько игр в прятки? Чтобы проявиться здесь, в самом ожидаемом месте и заодно подсветить себя летающим над башкой хрустальным системным жуком-дроном с радужными крылышками? — что-то бесформенное всплыло в голове, и я осекся, ненадолго замолчал, вслушиваясь в шипящие в ушах обрывки фантомных воспоминаний.

Толком ничего не поняв, я медленно качнул головой:

— А может жук и не системный… Скажите мне, привратник и группа танцующей поддержки в белых балахонах… какой третий нерушимый приказ, если он есть? Что там они говорят еще?

— Что бы явившийся гость не забрал — оно его по праву. Пусть забирает.

— Что угодно?

— Что угодно — подтвердил старик.

— Даже если это твоя жизнь?

— Скажи — и я пойду с тобой — твердо заявил Зуброс — Таков данный мной обет, и я чту его!

— У тебя есть дети, старик? Внуки?

— Есть. Поэтому умирать не страшно. Есть три дочери, семь внуков и три внучки, что уже завели собственные семьи…

— А если я захочу забрать твоих внучек и сделать своими рабынями для утехи? — равнодушно поинтересовался я, продолжая смотреть в свое отражение в стене, где отражались и остальные пассажиры не слишком быстро ползущего по шахте лифта.

Медленно белеющий Зуброс молчал, глядя перед собой и беззвучно шевеля губами.

— Ясно — кивнул я — Верное решение, старик.

— Но я промолчал, господин Оди…

— Зато твои брови кричали — хмыкнул я — Кем бы ни был этот ваш могущественный колдун и каким бы он страшным ни был, какие бы ты там обеты не давал, но внучек своих ты не отдашь никакому колдуну. И это правильное решение правильного старика. И если у вас таких как ты еще немало… то у жителей башни есть будущее…

— Мы клялись в верности обетам…

— А в тех приказах было что-то о внучках?

— Нет — старый привратник с облегчением выдохнул и покосился на свое молчаливое сопровождение — Ни слова, господин Оди! Ни слова!

Влезшие в лифт вместе с ним четыре иссохших старика в просторных белых балахонах часто закивали, подтверждая его слова. Они встретили нас в просторном холле, куда выходили двери лифтов и лестниц. И поехали с нами. Я не обращал на них внимания — меня переполняли и слепили вспышки непрошенных воспоминаний, от которых я пытался отделаться разговорами. Но почему-то перезвон детских голосов в голове не затихает и меня это злит. А чем выше поднимаемся, тем сильнее в моей гудящей голове звучат еще два призрачных голос — один женский, теплый, то ласковый, то сердитый, а другой стариковский всегда насмешливый и чуть ворчливый… Эти голоса слишком громкие… а те кто в лифте со мной слишком тихие…

— Есть и четвертый приказ? Тот который нерушимый… или что-то еще в том же веселом духе?

Зуброс замялся, опять глянул на стариков. Древние развалины дружно уставились в пол, пытаясь разглядеть что-то интересное меж пальцев своих босых ног. Переложили ответственность… хотя, казалось бы, им-то чего бояться — каждому на вид далеко за семьдесят. По здешним меркам они матерые долгожители успевшие взять от жизни все…

— Нерушимых приказа касательно визита долгожданного и великого гостя только три и каждый из них мы чтим зело и… — Зуброс тяжело ворочал языком, едва выговаривая непривычные ему приторные слова.

— Короче! — приказал я и мой командирский голос сработал как отточенный скальпель, разом срезав ненужную шелуху:

— Да, сеньор! Нерушимых приказа о госте только три — пустить и не мешать, дать забрать и делать что он пожелает, а затем отпустить.

— Но есть еще что-то?

— Есть обеты. Их не так много… не мешать тому, что происходит на верхнем этаже под крышей, ничего не трогать и не портить там под страхом смерти. Не пускать в башню посторонних и никогда не пускать чужих людей на верхние этажи. Не рассказывать никому о том что там есть и происходит. Доставлять все затребованное…

— Затребованное кем?

— Гласом из стен, что звучит редко и только по делу.

— Например?

— Чаще всего — добыть и доставить тот или иной песок в таком-то количестве. Но глас звучит очень редко…

— Песок? Какой песок? И зачем?

— Это не описать, сеньор Оди. Но скоро ты узришь все сам и поймешь.

— Ладно — кивнул я — Что еще? Из обетов и прочего…

— Ну… приказов и обетов больше не было. Но были обмолвки…

— Предсказания! — протестующее проскрипел самый древний из стариков и осекся, поймав блеклыми глазами мой тяжелый взгляд — Ох-х… молчу… молчу…

— Обмолвки? — я задумчиво приподнял бровь — Какие обмолвки? Что не стоит носить гранаты в анусе?

— Нет, сеньор… ну… самая известная среди нас обмолвка или предсказание… или предречение…

— Ну?!

— Оно гласит, что если правитель нашего поселения встретится с вернувшимся в башню великим колдуном, то он умрет в первые же минуты встречи… так предрешено… вроде бы…

— Колдун умрет?

— Нет… умрет мучительной смертью наш правитель… Лонгхорн… — едва слышно произнес Зуброс.