— Это я соскучилась просто — она попыталась изобразить милую улыбку и будь на моем месте какой-нибудь доброс… уже бы обосрался — Так с чего ты так решил, командир?

— Не знаю — зевнул я — Нет, серьезно — не знаю. Можешь назвать это как хочешь — чуйкой, предположением, опытом, разницей между задуманным и осуществленным… как там еще умные эльфы выражаются?

— Да в жопу эльфов!

— Аминь! — Хорхе отсалютовал небу половником и вернулся к излишне тщательному помешиванию содержимого котла.

— В жопу эльфов — согласился я — И не забывай — в нас было столько всего понатыкано системой, что каждый мог быть шпионом сам того не зная. Все мы были кексами с горьким изюмом… Верно?

— Верно — подтвердила Ссака — Я уже могу раскрыть этот пункт?

Кивнув, я озвучил сам часть одного из общего для всех приказов:

— Полностью избавиться от всего инородного в телах и провести глубокое сканирование всего тела. Это первый приказ. Общий для всех. И раз вы здесь — значит, выполнили его. Хотя я не сразу поверил…

— Мы избавились. Как и ты?

— Как и я — подтвердил я — И пока мы добирались на катере до окраины, я успел проверить каждого из вас переносным сканером.

— Да ты нам чуть ли в жопы им не залез, сеньор — вздохнул Хорхе.

— Я залез — поправил я его — И глубоко. Ты просто не почувствовал…

— То-то у сердца что-то ворохнулось — вздохнул Хорхе — А я думал это командирская любовь… Еще компота?

— Давай.

Сканер — это первое что я прихватил из хранилища в баре на Церры. Сейчас не те времена, а в прошлом без глубокого сканирования не начинался ни один серьезный разговор. И на входах сканеры стояли в каждом правительственном и корпорационном здании. И как только мы погрузили Бурьян на пригнанный гоблинами катер, я достал сканер и приступил к досмотру. Рэк рвался лично проверить Ссаку, но я все сделал сам. Они чисты.

После всплеска беседы ненадолго повисло сонное сытое затишье, пока его не нарушил Рэк:

— Про кого первого ты подумал, командир? Кто крыса? Да я слышал, что это лишь пыль сухого дерьма по ветру… и все же.

— Так чисто навскидку?

Я ответил без раздумий:

— Йорка.

Рэк выпучил глаза:

— Йорка?! Эта тощая дура со своим вечным «лопнуть и сдохнуть!»?! Она?!

— Ага…

— Почему?! Да хотя… она же тупая дура… полная тупой слезливой романтики… та, что кинула нас. Кинула тебя на полпути!

— Ага.

— Что «ага»?! Была бы она чужими глазами — до сих пор бы плелась за тобой. А она ушла.

— Ушла — подтвердил я — Сбежала.

— Ну! Где логика?

— Слишком много из азов внедрения сошлось на ней — спокойно ответил я — Прямо абзац за абзацем. Строго по учебнику.

— Учебнику? — добыв из сумки у ног несколько сигар, он кинул одну мне, следом по очереди каждому, в последнюю очередь одарив зло зашипевшую Ссаку.

Подкурив от протянутого Хорхе огня зажигалки, я пару раз пыхнул, хлебнул компота с кислинкой, чтобы смыть никотин с глотки и сделал затяжку поглубже.

— В свое время, когда меня наняла Алоха Кеола, спустя кое-какое время они поняли, что слишком глупо использовать меня лишь как молоток. И меня отправили на курсы повышения квалификации… я там много чего изучал. И немало часов было посвящено предмету без названия, а преподавала его сухонькая такая ненавистница всего живого. Не помню, как ее звали, но свой предмет она знала крепко. И вот от нее я и набрался всякого…

— Причем тут курсы квалификации и тупая Йорка?

— Определив кто твой условный враг или тот, кто преследует собственные цели и хочет тобой манипулировать, использовать тебя, ты, гоблин, должен начать задумываться над тем какие рычаги управления и точки нажима есть в его лапах. Управляющая не могла управлять мной напрямую. Но она могла выбрать того, кто разбудит меня. Того, чей голос я сначала услышу сразу после разморозки…

Прикрыв глаза, я прислушался к своей памяти. Это было так недавно… и так давно…

'- Эй! Одиннадцатый! Очнись уже! Давай! — нетерпеливый злой голос звучит в правом ухе.

Да она — а это она, судя по тембру голоса — прямо орет мне в ухо!

— Две единицы! Подъем! Подъем! Подъем!

Я попытался шевельнуть губами. Засипел горлом. Скрипнул зубами. Из этого набора жалких действий и звуков сложилась едва слышная просьба:

— Не ори так…

— Времени нет, одиннадцатый! Совсем нет. Ну зачем я повелась на этот чертов лимс! Вставай! Сейчас будет сигнал!

— Сигнал?…

— Давай же чертов низушек! Вставай!

«Низушек»? Это она мне?

Одиннадцатый. Низушек.

— Ну же, две единицы! Подъем, прошу тебя! Прошу! Из-за тебя и меня накажут! — в женском голосе отчетливо проявился страх. Животный страх. Несдерживаемый…'.