— Владелец бара?

— Кантины.

— Я знаю, что такое бар!

— Так может тогда уже донесешь свою жопу до стойки, сядешь вон на тот пыльный стул и сделаешь заказ?

— Кто ты такой? Давай без лишней трепотни, амиго… как твое имя?

— Ба-ар.

— Ба-ар? Это имя я уже слышал. Это имя того, кто отыскал золотой шар Мародеров Заката. И эта находка смутила умы молодежи… — он снова глянул в угол, где смирненько лежали тела — Они…

— Все что осталось из живых — ответил я, со стуком ставя на стойку все четыре стакана и в пару из наливая на два пальца бурбона — Остальные остались там и стали кормом для рыб.

— Дерьмо… и ты так спокойно об этом говоришь? — он сжал было кулаки, но опомнился и подался назад — Я ничего не понимаю… никто ничего не понимает! Куда ты их завлек? Что ты с ними сделал?!

— Я? — глядя поверх стакана на негодующего властного мужика, возможно впервые в жизни оказавшегося в ситуации, где он не знал, как себя вести, я тремя неспешными глотками выпил свою порцию, утер губы запястьем и выдохнул — Да пошел ты нахер с такими претензиями, хреносос.

— Почему из всех «белых» вернулись только трои и…

— Дядя! — шевельнувшись, ожившая Сусана медленно и с натугой приподнялась, кое-как уселась, не сдерживая рвущиеся из неё болезненные вскрики и сфокусировала заплывшие кровь глаза на незваном госте — Прекрати, дядя Легранвар! Ты судишь поспешно! Ба-ар нас никуда не завлекал! Мы потащили его с собой, соблазнив деньгами.

— Я так легко соблазняюсь — горько вздохнул я — Надо что-то делать с этой податливостью…

— И все шло нормально! Было весело! Мы ликовали! Пока нас не предали! И только благодаря Ба-ару меня не похители, а Шейну не убили! Хотя другим не повезло…

— Кто вас предал? Какой род? — его голос изменился лишь самую малость.

— Наш род! — выдохнула она и указала рукой на лежащего рядом высокородного упырка — Он! Он предал!

— Быть не может! Что ты несешь такое! Там за дверью его отец! Он и мой прямой кровный родич!

— Я говорю правду! Кроме него нас предали и многие из других родов!

— Быть такого не может! Немыслимо! Что с тобой случилось там, племянница? Этот чужак в чем-то убедил тебя? Замутил тебе голову?

— Я говорю правду! Ты не слышишь меня?

— Что с молодежью из других отправившихся с вами родов?

— Мертвы. Как предатели, так и невинные. Все мертвы кроме тех, кого ты видишь в этой комнате. И все из-за этого урода! Сэйларкс — предатель!

— Тихо! Тихо! Прямо сейчас тебе следует замолчать, Сусана. И прежде, чем ты скажешь что-то еще, тебе нужно будет заранее обдумать каждое твое слово, дабы…

— Вот! — со стоном нагнувшись, она дотянулась до нательной сумки с торчащими из нее парой объективов и по полу толкнула ее к гостю — Возьми!

Сумка скользила до самой кровавой лужи, где и завязла в ее темных водах. Незваный гость посмотрел на нее как скорпиона, медленно наклонился, поднял, задумчиво взвесил в руке, словно прикидывая сколько неожиданных открытий и бед может принести ее содержимое, посмотрел на племянницу.

— Я все еще не понимаю. Не верю! Уверен, что в твоих словах звенит ложь! Никогда! Никогда я не поверю, что мой кровный родич и славный представитель рода Браво мог бы предать нас! Ладно другие роды — среди них немало поганых крыс, но чтобы кто-то из белых пошел против своих же? Чушь! Ты лжешь! Тебе замутили мозги!

— Дядя… — опираясь на руку, хрипя, златовласка приподнялась еще чуток и заглянула дяде в глаза — Послушай, дядя…Ты слышишь?

— Я слышу тебя, но все еще не могу поверить, что ты посмела произнести хулу на…

— Так вот… Завали уже свою пасть и пошел бы ты в жопу, дядя Легранвар!

Мужик у входа окаменел.

— Что?!

— Я говорю — пошел нахер отсюда! И помни — ты мне больше не родич! Не родич! — отчетливо повторила Сусана, глядя уже на меня — Ба-ар… а мне нальешь того же?

— Ползи сюда — кивнул я ей — Тебе перешел стакан этого упырка. А вот он в моем баре пить не будет. Эй, говноед — с этой секунды тебе запрещен доступ к моему заведению. У тебя три секунды чтобы убраться отсюда нахер!

— Я…

— Нахер!

Под потолком раздался предупреждающий тонкий писк, на белоснежной груди возникла красная метка лазерного прицела и через секунду он оказался за порогом. Прежде чем он ушел, я остановил звуком от удара донышком стакана о стойку и, глядя ему в глаза, предупредил: