Стебли качнулись, чуть раздались в щель скользнуло покрытое пылью чешуйчатое тело, преодолевшее полметра и замершее. Плоская треугольная голова, слишком большие бусины желто-черных глаз, нервно дрожащее жало языка. Я не шевельнулся. И змея скользнула еще чуть ближе. Туловище толщиной с мое запястье, голова чуть шире. И все еще не могу быть добычей для этой рептилии — ей меня не проглотить. А еще от меня воняет дымом, машиной смазкой и убойной химией призванной отпугивать насекомых, но едва помогающей. Но змея продолжала приближаться и остановилась уже где-то в полутора шагах. А затем… она начала подниматься так, как это делают отпугивающие врагов кобры. Раздутого капюшона я не увидел, зато отлично рассмотрел показавшиеся в открывшейся пасти длинные клыки, когда тварь резко качнулась вперед!

Первый выстрел угодил под пасть и отбросил ее назад. Второй ушел в землю, третий и четвертый я вбил ей в башку, когда змея опять поперла на меня с невероятной скоростью. И только третья пуля ее все же остановила, пробив дыру в голове, но рептилия еще долго билась, с шорохом сплетая и расплетая кольца агонии.

Охереть…

Я продолжил осмотр машины и лишь закончив, подошел к замершей твари, чтобы рассмотреть ее получше. В ней метра два длины, тело плотное и слишком тяжелое — словно кости из свинца. Или чешуя… из стали… во время осмотра внезапно выяснил, что моя первая пуля не пробила чешую под голову, скользнув по природной броне и оставив след. Из двух пуль в голову только одна ушла в голову, но попала практически в то же самое место. Клыки… слишком длинные и с них до сих скатывался почти прозрачный желтоватый яд.

— Кто сделал тебя, а? — пробормотал я, подняв змею, забросив ее на запаски сзади и подсунув под веревку.

Надо расспросить об этой твари здешних.

Мне этот вид не знаком.

Вид, что размерами с удава, но поведением кобры и намеренно выслеживающий, и нападающий на добычу куда крупнее ее, но не могущую быть частью рациона.

Усевшись за руль, я перезарядил пистолет, проверил как там поживают автомат с дробовиком и нажал газ, продолжая путешествие. Все мои вещи снова были со мной. И я снова был один. Зато имущества в разы прибавилось. Но тащить на собственном хребте не приходилось — со всем легко справлялся четырехместный Бурьян, с закрепленным сзади флэмбайком. Багги имела стальную раму, неплохое бронирование днища и бортов, мощный неприхотливый движок и много чего еще как в оригинале, так и позднее добавленного. Кастомизацией занимался не я, а один из работавших на меня механиков, следивший за тем, чтобы в каждом из моих гаражей было по две таких исправных тачки. Каждая такая багги легко входила в брюхо транспортника Анткуина — плотно как нож в ножны и еще место для дополнительного груза оставалось.

На руле в моих руках отчетливо просматривались контуры пятилучевой звезды — Бурьян производился корпорацией Россогор. Машина неплохая — поэтому ее и выбрал. Но вот чем там в Россогоре руководствовались, называя созданную для малых разведывательных боевых групп машину Бурьяном, я не знаю… Тем более машину, что способна выдержать подрыв под ней противопехотной мины, защитить пассажиров и остаться при этом на ходу…

Рвя дерн колесами, багги поднялась на склон и… я едва не снес головы шарахнувшейся пары ослов. Их хозяин, сгорбленный загорелый старик, успокаивающе закричал, но ослы продолжали пятиться и только два удара длинной палкой заставили их остановиться. Все как у нас — либо тебя останавливают слава, либо удары. Привстав на передке двухколесной телеги с огромными колесами, старик опасливо поклонился, лицо напряглось в нервном ожидании, но разгладилось после моих слов:

— Не хотел тебя напугать, старый.

— Машину твою и не слышно — заметил успокоившийся старик — Ты из чьих будешь, сеньор? Церра?

— Она самая.

— Один из высотных родов? Богато живут…

— Ну почти — усмехнулся я, разглядывая его груз.

Повозка везла плотно умещенные арбузы, переложенные пучками соломы.

— А баржи… — тяжело вздохнув, старик махнул рукой на уходящую к побережью дорогу — Баржи уже ушли, а? Не успел я?

— Стоят у причала и еще долго там будут. Что-то с движком у буксира не ладится — успокоил я его, выуживая из кармана монету — Лови.

Ловко сцапав монету, старик кусанул чуть ли не единственным оставшимся зубом и только затем вопросительно глянул на меня:

— Это зачем?

— Тебе монету — мне арбуз.

— За такие деньги два десятка арбузов можно купить, незнакомец. А с собой у меня денег для размена нет — старик размахнулся, чтобы кинуть монету обратно, но я остановил его жестом:

— Оставь себе. Выбери мне лучший арбуз. Сладкий, но небольшой. И мы в расчете.

Довольно заулыбавшись, старик сполз с повозки, почти мгновенно выудил с краю овальный плод и, стерев с него дорожную пыль, протянул мне, уверенно заявив:

— Сладкий.

Забрав арбуз, я уложил его на пол, кивнул старику на прощание и… он остановил меня задрожавшей вдруг рукой, указывая ею на зад машины:

— Это же…

— Ты про змею?

— Это бурый кортадор, амиго!

— Хотела напасть на меня — равнодушно пояснил я — Тут неподалеку.

— Опять появились эти твари! Это к беде! Ой к беде! А ты счастливчик раз сумел такую прибить! Ой счастливчик!

— Почему к беде?

— Следом за ними идут чудища похуже! Сколько мы уже про них не слышали? Лет пятнадцать? И вот снова…

— А до этого?

Старик не ответил. Подойдя к подвешенной к багги змеюке, он осторожно тыкал пальцем в бурую чешую, одновременно заглядывая в пробитую пулей дыру в треугольной башке.

— Эй, старый!

— А?! — он аж подпрыгнул, отдернув руку.

— Я говорю — а до этого как долго не было таких тварей в окрестностях?

— Так сказал же — лет пятнадцать уже. Когда в селении подвесили на площади последнюю такую тварюку моя голова еще не была столь седой.

— Да нет — а еще раз до этого? — щелкнув зажигалкой, я подкурил сразу пару сигарилл и одну протянул старику.