Столешников выругался. Выбор сложный. А он устал. Смертельно устал.

Настрой на следующую игру изменился, вот что хорошо. У всех, совершенно у всех, и оно замечательно. Зачем Масяня ему сейчас?! Да, нужен, на самом деле, без вранья. Плохо, что звать его приходится в такой ситуации? Да как сказать…

Иногда второй шанс дать нужно. Без него никак. Сам Столешников не такой, что ли? Ему Лариса шанс подарила, сейчас он сделает точно так же. Это правильно.

Масяня допил и рассчитывался. Нормально, разговор надолго не затянется, но хотелось бы пораньше освободиться. И к Варе заехать.

Столешников подошел ко входу, встал напротив, чтобы Масиков точно не прошел мимо.

– Здорово.

А ведь чуть не прошел, уставившись в телефон.

– Здрасьте.

Решение принято. Нужные слова нашлись сами собой. Столешников прекрасно понимал, что Игорь – взрослый мужик, его не упрашивать надо, его нужно соблазнить – ты нужен стае, вожак, нужен… Гордость сыграет свою роль. Масиков вернется, выйдет на поле и костьми ляжет, но покажет хороший результат. Почему так уверен? Да сам он такой же.

– Думаешь, почему я тебя не уволил?

Масяня смотрел в сторону, чуть дергая щекой. Нервничал.

– Мстить будете? Ад устроите?

Столешников вздохнул. Он ждал такого ответа.

– Когда ты бревно на поле, это одно… Ну хрена с тебя спрашивать? А когда ты талант закапываешь… Ты сам себе ад устроил. Причем, давно. Тебе сколько лет?

– Тридцать.

Возраст не мальчика, но мужа.

– Самое время для большого футбола. Завтра в девять тренировка. Уговаривать тридцатилетнего футболиста я точно не буду.

И прощаться не стоит, ни к чему. А завтра день покажет: умный человек Столешников или наивный дурачок.

И, да: ждет Масяню сюрприз в раздевалке. Вопрос один… понравится или как?

Утром стало ясно две вещи.

Игорь Масиков вернулся работать и начал разминаться раньше всей остальной команды. И сюрприз ему понравился. Желтая капитанская повязка на руке говорила сама за себя.

Ну и отлично. Значит, работаем.

Тренировка прошла очень хорошо. Уставшие, довольные, собрались вокруг, как только услышали свисток. В первый раз Столешников видел хотя бы подобие настоящей команды, в первый.

Он должен был что-то сказать. Хорошее, правильное. Но решил оставить до матча. А пока – просто похвалил каждого. Как смог.

Где-то там, снаружи, гудели болельщики «Авангарда». Их приехало много, гости уже почему-то радовались будущей победе. Столешников намеревался их разочаровать.

Ребята, его ребята, сидели, смотря на него, своего тренера.

«Бух-бух», – стукнуло сердце, на какой-то момент вдруг сильно ускорившись. Ничего, это нормально, это просто адреналин.

– Я не знаю, пройдем мы в Премьер-лигу или нет… Не знаю, какие шансы на Кубок… Но мы можем пообещать друг другу, что сделаем все для этого. И я вас прошу только об одном: давайте просто держать свое слово.

Молчали, чуть наклоняя головы. Кто-то смотрел, не пряча глаз. Лица напряжены, сосредоточены. Только Масяня улыбался. Уже очень знакомой, чуть кривой и наглой улыбкой:

– Юрий Валерич, а про «держать слово», это… ну… всего касается? А то вы нам там помните… проспорили… А вечереет уже…

Столешников улыбнулся в ответ.

– Я свое слово держу.

Масяня кивнул, вставая.

Они забили. Они, «Метеор».

На семьдесят шестой минуте недавно купленный сенегалец Демба, ледоколом пройдя в штрафную, выстрелил, как из пушки. Такие мячи не берутся. Вратарь «Авангарда» точно подтвердил бы.

Крик, громкий и невнятный, прокатился по трибунам черноморской волной, разбивающейся в шторм о скалы. Столешников, качая головой, был счастлив. Почти.

– Ма-лад-цы!!! Ма-лад-цы!!! Ма-лад-цы!!!

Ребята бежали к ним, к трибуне, к болельщикам, не дружно, но радостно кричавшим то, ради чего люди и играют за клубы:

– Метеор! Метеор!! Метеор!!!

Слышно, как Масяня Рафу что-то про Кубок кричит. Вот это амбиции! Не то что раньше.

Столешников их радость разделить пока не мог. Принцип – держать свое слово. Бергер из-за этого принципа даже ушел на трибуну, весь матч просидел там. Мол, глупости ты, Юра Валерич, придумал. И потакаешь им. Спор есть спор, чего уж. Он как карточный долг, глупо, но надо отдавать.