Игровое плацебо. Надо ему так, пусть клянчит себе монетку. Нужно будет, Столешников сам попросит и отдаст. Надо игроку – будет монетка.

– Вратарь у нас ничего, да?

Бергер чешет подбородок, скрипит щетиной, с грустью смотрит на очередной свой чай, янтарный, с плавающим кружком лимона. Притащил из дома старый подстаканник и стакан к нему, только так и пьет. Каждому свое.

– Вратарь ничего… О, смотри, Юр.

Марокканец, следя за разбегающимся Зуевым, прыгает, почти зацепив мяч, падает, кулаком бьет по неповинной земле.

– Ничего вратарь, рабочая лошадка, сойдет.

Сойдет… самое главное, все правильно сделать. Проблемы личные у каждого есть. С Марокканцем вышло легко…

Играли со СКА. Столешников, уверенный в полевых, не мог понять: что творится с вратарем.

Вот только что, вытащил тяжелый мяч, скрутился, поймав на выходе, упал, прижимая к себе. Набежали ребята, разогнали гостей.

Марокканец выбил, довольный, улыбающийся во весь рот… молодец. Но тут же, дико и нелепо, прозевал мяч. Штанга спасла, а тот и не заметил удара, все косился куда-то назад.

Столешников уже понял, встал, ища глазами Витю.

– Вратарь назад смотрит всю дорогу. Дома ребенка оставлять не хочет, пристроил мячи подавать. Убери его на хрен, чтоб не отсвечивал. После игры друг на друга насмотрятся…

Пока Столешников раздавал инструкции, за воротами появилась Варя. Видимо, тоже поняла. Она стояла рядом с Ярославом и, наклонившись, что-то ему говорила. Женщины-женщины, добрые вы все-таки.

С ребенком разобрались. Марокканец не на шутку перепугался, не найдя сына за воротами, заметался, пока не увидел стоящего с поднятой рукой Столешникова. Другая рука тренера лежала у пацана на плече.

Что только в жизни не случается? Любую мелочь учитывать надо.

Столешников, глядя в монитор, поймал себя на мысли, что уже пару минут он высматривает только Масикова, его номер. Хорошо играет, ничего не скажешь.

Где там Бергер? Снова у окна стоит, на поле смотрит.

– А что с Масяней делать?

Бергер недоуменно оглянулся:

– А чего с ним?

– Дома сидит, отстранили же. Капитан…

– Ну пусть сидит, раз отстранили… Не, поговори с ним… По-хорошему, надо было его сразу выпереть на хрен, чтоб другим не повадно было… Хотя… Выпей с ним, что ли? В баню позови… – Бергер даже вспотел от мечущихся в голове мыслей. – Не, гони его на хрен сразу… Или… Да ну вас обоих на хутор, бабочек ловить. Сами разберетесь.

Столешников хохотнул. Да, сложно, а вот ему каково? Команда есть, тренеры есть, капитана нет. Надо подумать…

– Зуев!

Бергер стрельнул пальцем в окно.

Ну, Зуев, да, бегает вон. Опять в сторону ушел, стоило к нему защитнику подбежать.

– С Зуевым сложно… Боится. Травмы больше всего. От борьбы уклоняется. Тут я сам никогда в кость не шел, убегал. С Зуевым как-нибудь сам…

Ну да, все верно. Это задача тренера – выявлять проблемы команды и решать их.

С хавбеками еще не повезло. Два брата-акробата, елки ты палки. А сам виноват, не бумагу изучать надо было, а смотреть-смотреть-смотреть игры, Юра. Как вспомнит, так стыдно перед самим собой да и перед Бергером.

С «Лучом» рубились натурально. И все вроде бы неплохо, но как выйдет Зябликов справа, то все никак попасть не может. Не то что в створ… хотя бы метрах бы в полутора мяч прошелестел, заставил «лучевского» кипера переживать… Но не идет мяч.

Бергер, бегая по бровке, не выдержал где-то к концу первого тайма:

– Зяба играет справа и ему в старт хочется, вот и делает вид, что с обеих ног может бить, блин. Но он исключительно левоногий, сука…

Менять, оказалось, поздно. Выпущенный Зуев ситуацию не спас. Он танцует свой балет по правой стороне. А сейчас…

– Эти двое! – палец Бергера ткнул в сторону Зябы и Зорика. – Менять их надо. Местами.

Надо-надо, Адольф Алексеич, прав ты.

И так который день подряд. Но толк был. Осталось только разобраться с капитаном. Но тут сам, и больше никак.

Где искать отстраненного игрока? В любимом кабаке, как не крути. Мысли в голове у него сейчас такие, дома лучше не оставаться. На людях хотя бы как-то себя в руках держать станешь.

А где у Масяни любимое местечко, чтобы залить по полной? Говорят, в «Пинте». Любят у нас красивые зарубежные названия. Литром назвать неинтересно, а вот пинтой. И наплевать, что по факту пинта будет пол-литром.

Столешников припарковался прямо напротив окон, выходящих на улицу. Нормально, даже удобно рассматривать, что там внутри. О, не ошибся Раф, правильно навел. А вот и Игорь Масиков попивает то ли нефильтрованное, то ли выпендрежное белое. Обслуживание не очень: у профессионального спортсмена уже три емкости пустые на столике, а никто не убирает. Стыдно не уважать звезду «Метеора».

Столешников смотрел на бар в раздумьях. Выходить ему или нет? Он до сих пор не знает, что сказать бывшему капитану. Решение сложное и его нужно принимать сейчас. С одной стороны, Масиков – предатель, а черного кобеля не отмоешь, как известно. С другой, вся команда не подарок, но он же справился, нашел к ним подход. И к Масикову найдет. А если нет? Не будет времени найти замену – придется брать кого попало.