— Если тебе нужна помощь, — подал голос Лео, — то я попрошу Анфалара временно освободить меня от клятвы.

— А я соглашусь! — поддакнул Безумный.

— Ребят, мне это напоминает пьяный базар после четырех бутылок водки, — признался я. — Когда все на все готовы, еще не подозревая, как будут сожалеть о сказанном утром. Нет уж, Лео нужен тут, а это все исключительно мои заботы. К тому же, я не один.

Слово за слово, но мне удалось вывернуть разговор в нейтральное русло. И Анфалар рассказал, что Форсварар возвышался, когда душил людей. Таково было условие его хиста. Потому неудивительно, какую он взял (намеренно или случайно) ведунскую способность. Это еще хорошо, что не дорос до кощея.

Хотя меня больше всего интересовало, каким образом «активировался» Форсварар. Да, он был связан с одним из Осколков, частью разрушенной Оси изначального мира. Но что с того, у нас тут большая часть рубежников так или иначе их использовала. Тот же Анфалар.

Значит, дело все же в моем обряде. Я буквально своими руками создал нежизнь, избавив Форсварара от смерти и уведя от жизни. А голос Царя царей стал своеобразным катализатором. Лишь эта мысль меня чуток успокаивала, потому что едва ли во всех мирах наберется много подобных созданий.

На повестке дня оставался самый главный вопрос — что делает теперь первожрец нежизни в моем мире. И вообще делает ли что-то или попросту решил убраться к себе восвояси, поняв, что план пошел по одному месту?

Я прислушался и услышал насмешливый внутренний голос, который говорил нечто вроде: «Ага, конечно». Ну да, с чего бы Царю царей возвращаться туда, где его основная работа закончена? Там весь мир принадлежит ему. Теперь дело за остальными. Значит, он точно останется и будет вести свою вредительскую деятельность. А мне придется эту самую деятельность пресекать.

От одной мысли об этом я скривился. Все походило на незнакомую сложную работу, которую тебе доверили, а ты не знаешь, с какой стороны к ней подступиться. Мое прошлое лучшее решение было удрать. А теперь, получается, мне как-то надо убить невероятное порождение могущественной силы. И как?

Конечно, ничего этого я Анфалару не сказал. Вот меньше всего хотелось, чтобы правитель Фекоя чувствовал себя виноватым. Тем более я бы все равно ушел отсюда, просто чуть позже, занимаясь своим излюбленным занятием — оттягивая неизбежное.

А так после завтрака мы все собрались на заднем дворе дома Безумца, и я стал раздавать ценные указания:

— Куся, в Трубку. Митя с Гришей в портсигар. Юния со мной. Анфалар, будь внимателен к Наталье. Ее хист растет, когда она отравляет людей растениями, которые сама вырастила.

— Хорошо, — кивнул Безумец. — Я видел, что Скугга отвергла ее. Постараюсь сделать все, чтобы Наталья изменилась.

Алена при этих словах так пристально посмотрела на мужа, будто пыталась прожечь в нем дыру. Наверное, девушка думала сейчас что-то вроде: «Я тебе постараюсь».

— У тебя ничего не получится, — обращался я к Анфалару но пытался успокоить Алену,. — У нее другой путь. Наверное, лучшее, что может произойти, — это если она уйдет с наемниками. Лео…

Мы пожали руки, а затем я вытащил ключ и подошел к двери. В прошлый раз самое главное, чего я хотел, — остудить раскаленные пальцы. Потому и оказался во владениях Стыня. Теперь мои желания были более осознанными. Сейчас я нуждался в тишине и спокойствии. Даже точно знал, куда нам стоит отправиться. Поэтому коснулся ключом двери и та осветилась по контуру, словно за ней находился яркий источник света.

Мы выбрались из дверного проема и оказались во дворе богатого особняка. Того самого, где я бывал несколько раз в своей жизни — дома Травницы. Конечно, занимать прошлое жилище Инги казалось немного кощунственным, учитывая, кто был косвенно виноват в ее смерти. С другой стороны — тут меня точно никто не будет искать.

— А чего сюда вывалились? — вылез из портсигара бес. — Надо было сразу в дом. Отсвечиваем тут.

Как всегда, оказавшись вне четырех стен, Гриша немного взбудоражился. Вот и сейчас его рыжие волосы встали торчком, а глаза хищно поблескивали.

— Ты в первую очередь и отсвечиваешь, — ответил я. — Защиты на доме нет, все печати слетели со смертью Инги. Но здесь оставался домовой.

— Тю, — улыбнулся бес, при этом яростно теребя нос. — Нашел чего бояться. Щас я…

Он убежал куда-то в сторону ближайшего особняка, после чего довольно быстро вернулся, держа в руке бутылку с молоком. Разве что еще более взъерошенный.

— Тебе книжка на что дадена? Чтобы ты читал ее. Это бесы к хисту привязаны, а домовые к дому. Пойдем.