— Матвей! — одновременно закричала Юния, выпрыгивая из Трубки и становясь между мной и Форсваром.

Бывший правителя Фекоя вскочил на стол молниеносным прыжком. Еще секунда и он бы добрался до меня. Зачем? Ну, существовало много всяких вариаций, однако ни одна из них не заканчивалась словами — жили они долго и счастливо.

А потом произошло и вовсе неприятное. Лихо успела вцепиться в горло Форсварару, однако на обезумевшего рубежника это никоим образом не подействовало. Я лишь запоздало понял причину данного события. Никаким рубежником этот тип уже не был.

Что хорошо — пока Юния летела прочь, отброшенная мощным тычком, на ноги вскочили Анфалар и Лео. Нет, поднялись и многие стражники, тоже осознавшие, что происходит какое-то дерьмо. Однако главная надежда у меня была именно на эту парочку.

— Форсварар! — пытался обратиться к голосу разума своего бывшего друга Безумец.

— Бесполезно, Анфалар, — торопливо ответил я. — Это уже не тот Форсварар, которого ты знаешь. Теперь это служитель нежизни.

И равнодушное лицо главного защитника Фекоя стало тому лишним подтверждением.

Помимо хиста у меня была еще одна суперспособность — это невероятная мыслительная деятельность. Проблема в том, что она проявляла себя в самые неподходящие моменты. К примеру, когда необходимо было сражаться или бежать (нужное подчеркнуть), мои когнитивные навыки врубались на полную. Ну да, теперь же самое время поразмышлять над природой всего. Кто мы? Откуда? Куда идем? Как мощно сейчас отхватим?

Главное гадство заключалось в том, что я нынче выступал в роли Тараса Бульбы. В смысле, сам породил чудовище, которое теперь должен убить. И виноватого не найдешь. Вот чья была идея с помощью подсмотренного в Башне Грифонов обряда «спасти» Форсварара от верной смерти? Сделать так, чтобы он не умер, но вместе с тем уже и не жил. Лишь существовал. Да я своими руками привел его в лапки нежизни. А Царь царей только активировал Форсварара, как двадцать лет спящего агента. Но все же, как каждый законченный оптимист, я не терял надежды договориться. А если честно, просто оттягивал время, чтобы понять — чего теперь делать.

— Форсварар, послушай меня, что бы тебе ни говорил Царь царей, это не правда, — частил я, пятясь от стола.

Лео, умудренный ни одной сотней лет, уже накинул вытащенную со Слова одежду, пропитанную зажигательной смесью, ударил кресалом и вспыхнул. Видимо, понимал, что переговорами здесь ничего не добьешься. Да и Анфалар приходил в себя, достав с заклинания меч. Тоже явно не для того, чтобы поковырять им в зубах. Хотя оба пока не торопились вступить в схватку.

Чужане-стражники врассыпную бросились наружу, а рубежники растянулись в цепь, будто бы преграждая Форсварару выход из крепости. Хотя что они здесь могли сделать? Всего несколько из них по рубцам приблизились к ведунам, а прочие так и остались с парой отметин Скугги на груди. Их участие в схватке станет лишь бессмысленной бойней.

— Хранитель не говорил мне убить тебя, — спокойно сказал Форсварар, спрыгивая со стола. — Но я знаю, что он будет удовлетворен, если ты умрешь.

— Дружище, ты же сам был правителем. И знаешь, что лучше все уточнять. Давай свяжемся с Царем царей, ну, или Хранителем, как ты его называешь, и все выясним. А то вдруг получится…

— Мы и так все связаны. Мы… все… связаны…

По традициям жанра после подобных слов все и начинается. Представитель нежизни не разочаровал. Форсварар даже не стал договаривать что-то вроде: «Один за всех и все за одного». Он уверенно шагнул ко мне, вытягивая руку, подобно Дарту Вейдеру. С той лишь разницей, что Форсварар был чуть симпатичнее.

Я разве что только порадовался, что привел в Фекой одного джедая из своего мира по имени Леопольд. Потому что Дракон, уже вовсю полыхавший, бросился наперерез моему обидчику. И два, наверное, самых сильных существа в этой крепости схлестнулись.

Лео коснулся грани кощейства, да еще и способность у него имелась удивительная. Поэтому тут и говорить ничего не приходилось. Форсварар при жизни был обычным ведуном, даже не помню, сколько у него тогда имелось рубцов — семь или восемь. Однако здесь ключевое слово — при жизни. Теперь, запитанная от Осколка, передо мной стояла универсальная машина для убийств.

И все же я ставил на Лео. Хотя бы потому, что видел того в деле. Он стоял, осыпаемый градом ударов и тихонечко себе горел. Я знал, что с Драконом ничего не случится. На него сейчас даже башенный кран урони — поднимется, отряхнется и пойдет дальше.

Вот только по старой доброй традиции внизу живота что-то противно заныло. Не так, как ноет в описании любовных романов, когда героиня встречает властного самца. А скорее как при воспалении аппендицита. И по ощущениям боль не несла ничего хорошего.

Стоит ли говорить, что я не ошибся? Если дело касалось глобальной непрухи, то она случалась всегда непременно со мной. Лео пару раз вломил Форсварару. Причем, вломил неплохо (лично я бы отдал все, чтобы меня так не били), а потом отшатнулся. Словно от прокаженного. И стал медленно затухать.

— Матвей, он задушит его! — крикнул Анфалар.

При этом Безумец создал какое-то разрушительное заклинание и обрушил его на недавнего друга. Вот только подходить не торопился. Видимо, не таким уж он был и Безумцем.