Глава 8

Заниматься артефакторикой на улице было и холодно, и неудобно: комбинезон не способствовал мелкой моторике. Поэтому я расположился в палатке. В стенах неожиданно нашлись шторки, отгораживающие спальное место, и они полностью закрыли часть, превратившуюся в отсек для мытья. Пояснив Наталье, как пользоваться купелью, и сообщив, что одежда там сама отстирывается, но, увы, не отжимается, я решил, что могу предоставить супругу самой себе и заняться артефактом. Или артефактами — я был уверен, что Валерон одним ведром не ограничится.

Но для начала я открыл справочник на нужной схеме, чтобы вычислить поправки. Все-таки кристаллы — не мелкие камушки, которые могут встречаться в крупе, а куда более значительные вкрапления в донном иле, где, кроме них, хватает и других примесей разного толка — от гниющих растительных и животных останков до уже настоящих камней. Ни первые, ни вторые мне не нужны, а значит, нужно как-то настроить на определенный диапазон размеров и весов: от маленьких кристаллов к большим.

А ведь были еще кристаллы с рунами, образца которых у меня не было, а если бы был, можно было бы собирать сразу в три емкости. Эх, мечты, мечты…

Валерон забросил мне ведро и опять удрал, а я решил провести эксперимент, собрал на скорую руку работающий образец и отправился на улицу, где рассыпал строго посчитанное количество кристаллов в снегу, после чего запустил артефакт. Сразу вылезла маломощность: чтобы собрать весь десяток, артефакту потребовалось почти четверть часа.

Вкладывать в развитие Вихря кристаллы жаба давила, поэтому следующий час я занимался прокачкой. Заклинание формировалось быстро, быстро сбрасывалось, поэтому план я даже перевыполнил, доведя Вихрь до шестого уровня. Это не сильно помогло — артефакт продолжал оставаться маломощным, а ведь ему еще придется преодолевать давление воды, которое куда сильнее, чем нынешнее давление воздуха. Без десятки в Вихре делать на водоемах нечего. Это же сказал и Валерон, когда увидел результат, притащив мне еще три ведра. Одно даже какое-то медное, до неприличия позеленевшее от времени.

Пришлось поработать вихресозидателем еще часа два, пока я не почувствовал, что выжат полностью в отношении магии. Вихрь удалось поднять до восьмого уровня, но последние разы я кастовал уже на волевых усилиях. Валерон даже заволновался:

— Прекращай, а то перегоришь. Сейчас в купель залезешь, восстановишься — вот тогда можно будет еще заняться.

— На сегодня точно все, — отказался я от столь сомнительного удовольствия. — В купели отваляюсь, чая выпью — и спать. По дороге буду вихрь тренировать. И в кристаллах может что-то найтись.

— Воздух в этой зоне почти не падает, — вздохнул Валерон. — Ладно. Ты в купель, а я до Тверзани.

— Долго бежать же.

— Я туда по метке. Лазейку между полями действия живых печатей я нашел. Немного послушаю князя — и назад.

— Только послушаешь? — хмыкнул я.

— Не только, конечно. Если защиту на доме не выставили, то, что валяется бесхозным, — все наше.

— Это все же князь с ближниками, не артельщики, — намекнул я. — Поосторожней бы. Мне будет жалко, если что с тобой случится.

— Я сама осторожность, — гордо сказал Валерон и испарился, пока я не успел ему припомнить какой-нибудь косяк.

А я пошел к палатке. Стучаться там было некуда, поэтому я просто громко спросил, можно ли входить, и дождался ответа от Натальи, прежде чем откинуть полог и войти. Она сидела за столиком, просматривала книгу с артефакторными схемами и расчесывала подсыхающие волосы. И волос этих было столько, что я даже удивился, как они все умещались в косе. Коса, конечно, была отнюдь не тоненькая, и все же. Лицо моей супруги после купели посвежело и похорошело: ушли следы обветренности и вообще что-то неуловимо изменилось. Возможно, я бы сказал точнее что, если бы не ужасное серое платье, в которое была наряжена девушка. Выстиранные вещи были развешаны по всем возможным поверхностям, так что подозреваю, это единственная смена. Практичные вещи — никакого шелка и кружев, маменька бы в ужас пришла. Впрочем, нижнего белья на виду не было, оно наверняка сушилось под рубашкой, больше похожей на мужскую. Правда, я подозревал, что кружев не будет и там.

— Только не говори, что ты сама купила это платье, — не удержался я.

— Оно самое дешевое было, — пояснила Наталья.

— Ага, а еще — немаркое. Давай договоримся, что выбирать ты себе будешь одежду, ориентируясь не на цену, — предложил я. — Это платье ужасно, и тебе совсем не идет.

— Мне ничего не идет, я некрасивая.

Так, похоже, мне придется побыть психотерапевтом и излечить детскую душевную травму.

— Наташ, это чушь собачья. Это тебе сестра внушала, потому что боялась конкуренции. Ты вообще себя в зеркале видела?

— Да, у меня длинный нос.

— Огромные глаза и красивые губы. А нос не длинный, нормальный. Тонкий, прямой, красивой формы. Извини, я не мастер комплиментов, но одно скажу точно: если бы ты мне не нравилась, я бы на тебе не женился.

Правда, понравилась она мне не внешностью, а стойкостью, но к чему такие подробности? Брак был правильным — это чувствовал я, это чувствовала и она. И Валерон с ней уже сроднился, даже что-то одобряет и больше не предлагает заплевать.

— Может, у тебя просто вкус странный, — смущенно предположила она.