— Хорошо Найденов — Моя подруга ответила без привычных подколок — Но ты мне всё объяснишь первой, как только закончишь свои дела.

— Это само собой — буркнул я в ответ — Как только закончу, все получат объяснения.

Оставшись один и отключив связь, первое, что я сделал — зафиксировал границы. Не физические, а логические. Локальный участок АВАК в системе Жива, орбитальная инфраструктура, биотехноиды, узлы связи, подчинённые сегменты — всё это я свёл в отдельный контур. Не отсёк и не изолировал, а обозначил как «зону приоритетной интерпретации». Это сработало.

Сеть перестала тянуть в сознание глобальные процессы. Боестолкновения, репликации, деградации удалённых сегментов — всё ушло в фон. Я мог обратиться к этому в любой момент, но по умолчанию доступ был закрыт. Новый симбиот принял моё решение без комментариев. Федя — с заметным облегчением.

Дальше началась настройка ролей.

Я быстро понял, что АВАК не мыслит категориями «командир — подчинённый». Для сети существовали узлы влияния, носители решений и партнёры по контексту. Люди в этом смысле были для неё чем-то средним между нестабильным фактором и перспективным модулем. Я изменил это.

Каждому ключевому человеку экипажа — Кире, Загу, Бахе, Денису — я задал собственный контур сопряжения. Не управление сетью, нет. Доступ к оптимизации. Подсказки. Локальные коррекции среды. То, что АВАК и так делал, но теперь — адресно.

Сеть не возражала. Она обучалась.

Когда я вышел из лаборатории, мой имплантат уже подготовил краткий отчёт для штаба — без особых деталей. Просто: «Командир получил расширенный интерфейс взаимодействия с АВАК. Функциональность стабильна».

Через полчаса мы уже сидели в малом зале штаба. Все те, кто принимал решения, и все носители симбиотов. Я посмотрел на них и вдруг понял, насколько мы все изменились. Не внешне — внутри. Мы давно уже жили в логике выживания, где человек и техника не были раздельными сущностями.

Я рассказал всё. Про симбиот первого поколения. Про доступ. Про историю сети. Про расу, которая создала и АВАК, и СОЛМО — и исчезла, оставив после себя войну, не имеющую конца. Никто не перебивал.

Кира смотрела жёстко, сосредоточенно, как на боевом брифинге. Заг молчал, но я видел, как у него дрожит челюсть — не от страха, от злости. Баха периодически хмыкал, будто внутри него инженер спорил с философом. Денис просто слушал, сцепив пальцы.

— Значит, — наконец сказал он, — мы не «новая сторона конфликта».

— Нет, — ответил я. — Мы внешний фактор. И потенциальный модификатор правил.

— И что ты предлагаешь? — спросила Кира прямо.

Я выдохнул.

— Для начала, симбиоз. Массовый. Теперь я в состоянии это сделать.

Я объяснил. Симбиот первого поколения — редкость. Уникальный артефакт. Повторить его невозможно. Но сеть АВАК умеет адаптировать формы взаимодействия. Не копировать — создавать производные. Каждое ядро управления сети, в состоянии вырастить до двенадцати коконов с боевыми симбиотами полевых операторов за раз. Более того, я теперь знаю, как минимум несколько сотен ядер, которые это уже сделали, к ним просто нужно наведаться и собрать «урожай». Но теперь я мог не только это, я мог теперь сам давать задания АВАК, для выведения новых форм жизни.

— Я могу инициировать разработку симбиота нового типа, — сказал я. — Не боевого и не управляющего. Поддерживающего. Для колонистов. Минимальная интеграция. Контроль физиологии. Адаптация к среде. Фильтрация токсинов. Усиление иммунитета. Без доступа к сети. Без внешнего управления. Только локальный партнёр — как орган, которого раньше не было. Подумайте об открывающихся возможностях. Люди смогут легко приспосабливаться к окружающей среде, да хоть к открытому космосу! Колонисты смогут получать энергию для жизни из источников, которые раньше были нам недоступны, выживать там, где раньше грозила смерть. Всё как в наших биоскафандрах.

Тишина затянулась, и я продолжил после небольшой паузы.

— Вы представьте, как расширятся наши возможности? Да в той же обороне системы от нападения. Каждый десантник или пилот перехватчика, а я напомню вам, что их у нас несколько тысяч, смогут управлять собственными биотехноидами, в неограниченном количестве. Армия в миллионы боевых биоформ АВАК! Да и сами по себе наши штурмовики станут в разы сильнее и практически не убиваемыми. Все, кто владеет сейчас симбиотом знают, что это такое!

— Ты понимаешь, что это изменит людей? — тихо сказал Заг.

— Уже изменило, — ответил я. — Просто пока — нас восьмерых. Да и вообще. Вспомните карсов, да даже на наших колонистов посмотрите. Для того, чтобы жить на Мидгарде, мы меняем их с помощью медкапсул. Для тех, кто эту процедуру прошел, земной воздух уже как яд. Да, процесс обратим, но тем не менее для этого снова нужно будет проходить через медблок. А имея симбиот, колонисты не будут нуждаться в медицинских процедурах для адаптации.