Ван ден Брук сказал: «У нас в Ост-Индской компании теперь капитанов нет. Главный купец, оперкупман, отвечает за груз, навигатор — за судно. Мы дадим вам большой трехпарусный корабль. Ваше дело будет доставить товар куда требуется в положенный срок, а прочее — на ваше усмотрение».

Здесь, под свежим ветром и солеными брызгами, Вильям опять заколебался. Одно дело вести такие разговоры на суше, под низким потолком, в четырех стенах, и совсем другое — когда всем существом ощущаешь восторг свободы.

Девять — нет, скоро уже десять лет он прикован к берегу. Как можно считать такую жизнь счастьем? Сказочной удачей?

Конечно, удача была. Как же моряку без удачи? Пятьсот человек вышли из Текселя на пяти кораблях: «Надежда», «Вера», «Любовь», «Верность» и «Благая весть». Надежда померкла, вера обманула, верность подвела, благая весть не прозвучала. До цели путешествия, таинственного и неведомого Япана, добралась только «Любовь». Корабль привел Адамс, потому что он — великий штурман. В живых оставалось всего двадцать четыре больных цингой моряка. Шестеро из них были так слабы, что вскоре умерли. Из восемнадцати сошедших на берег ныне живы трое. Вот что такое удача: когда вас трое из пятисот. И из этих троих лучше всех распорядился своей судьбой он, Вильям Адамс.

Ван Сантфорт остался европейцем. Живет в Хирадо, зарабатывает мелкой комиссионной торговлей. Жалкая участь. Любой самурай осердившись или спьяну может зарубить «красноволосого варвара» на улице, и убийце ничего за это не будет.

Ян Йостен, наоборот, сделался японцем. Он тоже самурай, но настоящий, истовый. Живет в Эдо, служит сёгуну Хидэтаде, жжет благовония перед буддийским алтарем. Всё прежнее перечеркнул и отринул. Мяса не ест, волосы чернит, по-голландски даже со старым товарищем говорить отказывается. Но он всегда был такой, Йостен. Какие все вокруг, таков и он. В Роттердаме — коммерсант, в море — моряк, теперь вот японец. Быть хамелеоном — тоже талант. Но это для людей без собственной начинки. Кто сегодня одно, завтра другое, а на самом деле никто и ничто.

Вот Вильям по-прежнему остался англичанином, но при этом сделался еще и немного японцем. Не изменил себе, а стал больше, чем был.

Или прав Николас Пёйк?

С голландцами было так: говорил почти все время старший, оперкупман Ван ден Брук, а ондеркупман, то есть младший купец, поддакивал и кивал. Уста размыкал редко, но каждое слово било точно в цель.

Ондеркупман Пёйк сказал, с сочувствием глядя в глаза: «В этом туземном наряде, с этой нелепой прической вы похожи на ярмарочного медведя. Которого заставили ходить на задних лапах и плясать под дудку. Станьте снова собой, Вильямом Адамсом. Это самое главное. А премия и прочее — не более чем приятное дополнение».

«Ничего себе «приятное дополнение» — минимум триста тысяч гульденов! — хохотнул его начальник. — Плюс чин капитана-навигатора, да титул «благородного господина», да место бевиндхеббера! И он еще раздумывает!»

Голландские послы прибыли к господину Иэясу с петицией. Откуда-то — не иначе от того же Сантфорта — они знали, что с ходатайством надо ехать не в Киото и не в Эдо, а в маленький город Сумпу. Разобрались, стало быть, в японской политике: что император лишь исполняет церемониальные обряды, сёгун ведает повседневными делами, а важные решения принимает господин о-госё.

Петиция была совершенно безнадежная: чтоб Япония вела торговлю с Китаем не через португальцев, а через голландскую Ост-Индскую компанию. Переводя государю речи Ван ден Брука, Адамс думал: они там в Амстердаме совсем ничего не смыслят в здешних обстоятельствах. Португальцы уже больше полувека посредничают между Китаем и Японией, которые вечно враждуют друг с другом и напрямую торговать не могут. Но китайцам очень нужно японское серебро, а острова не могут обходиться без китайского шелка. Раз в двенадцать месяцев из Макао приплывает «Черный Корабль», доставляет столько товара, что тканей хватает на целый год. Обратно уплывает с трюмами, набитыми серебряной рудой. За всю свою историю мировая торговля не знала перевозок столь баснословной ценности. С какой стати Япония поменяет хорошо налаженный португальский транзит на каких-то сомнительных голландцев? К «южным варварам» здесь привыкли. Кому и зачем тут нужны «красноволосые» торговцы?

«Что думаешь, Андзин?» — спросил господин Иэясу, выслушав голландцев.

«Позвольте им открыть факторию, государь. Только подальше от Нагасаки, а то они с португальцами перережут друг друга, у них же война, — сказал Вильям исключительно из сочувствия к компании, которой прежде служил. — Через несколько лет будет ясно, много ли вам от голландской торговли пользы».

Так он помог и прежнему хозяину, и новому: не слуга двух господ, а беспристрастный советчик.

Обе стороны остались довольны. Иэясу признал совет разумным, послы тоже обрадовались, попросили об отдельной встрече — отблагодарить. Подарят что-нибудь или преподнесут сотню-другую гульденов, думал Вильям.

А оказалось совсем другое.

«Посольство для прикрытия, — сказал Ван ден Брук. — Говорю вам об этом как своему человеку. Хоть вы и не голландец, но служили нашей компании, и хорошо служили. Мы приплыли в Хирадо на 19-пушечном «Грифоне», но в открытом море, на подходе к Нагасаки, дрейфует второй корабль, 26-пушечный «Красный лев». Наш план был перехватить «Мадре де Деус», черный корабль из Макао. В прошлом году из-за ураганов рейс сорвался, и на судне двойной запас товаров, баснословной ценности. Но из-за плохих ветров мы опоздали на два дня, португалец уже в Нагасаки. Теперь «Мадре де Деус» проторчит в Нагасаки несколько месяцев, пока не распродаст весь шелк и не загрузится серебром. Столько «Красный лев» в море не продержится. Не хватит воды и провизии. Нужно заставить карраку покинуть японский порт раньше времени. Тогда весь нераспроданный шелк и всё полученное серебро достанутся нам. Мы с хеером Пёйком прибыли сюда, в Сумпу, не ради японского короля, а ради вас, Адамс. Вы имеете на него влияние. Настройте его против капитана черного корабля. Дон Пессоа должен испугаться японцев и выйти в море. Там мы возьмем этого жирного гуся в клещи, и приз будет наш. Самый богатый приз в истории! Шесть лет назад адмирал Ван Хемскерк захватил близ Сингапура черный корабль «Санта-Катарина». На нем было столько шелка, что стоимость нашей Ост-Индской Компании выросла в полтора раза! Наша казна пополнилась на два миллиона двести тысяч гульденов! А в этом году груз двойной, представляете?»