В последние месяцы перед окончательным уходом США из Вьетнама на улицах Сайгона встречалось все меньше американцев, они все реже посещали гоу-гоу.

Там, как и Луи, ощущала скрытые содрогания города. Один из ее клиентов — он был в нее влюблен — посоветовал ей слушать радио, чтобы не пропустить суперсекретный сигнал, возвещающий о крахе и отбытии.

Трудно было сдерживать тревогу — свободные места на авиарейсах становились все большей редкостью, а переезды все более привычным зрелищем.

Когда военный самолет взорвался прямо в небе сразу после взлета, напряжение сразу же прыгнуло на новый уровень. Жители Сайгона знать не знали, что этим самолетом перевозили не танки, не военных, не штыки, а сирот.

ЛУИ

ОН ПОСЛЕДОВАЛ ЗА ШОФЕРАМИ, КОТОРЫЕ вместе с хозяевами отреагировали на сигнал — песню «White Christmas», исполненную по радио. Ныряя туда-сюда в толпе взрослых, он добрался до крыши, где люди один за другим карабкались по трапу в зависший вертолет — в этом им помогал ответственный американец. Луи в свою очередь тоже сумел подняться на борт, благодаря нахальству какого-то типа, который попытался пролезть вперед, растолкав всю очередь. Американец отбросил его, впечатляющим ударом кулака отправив в нокаут, под стойку шасси и под оглушительный рокот винта. Луи до сих пор убежден в том, что ему досталось место этого типа, которого в итоге бросили на крыше, поскольку даже начальнику почтовой службы пришлось покидать посадочную площадку, держась снизу за шасси летательного аппарата.

Луи, а с ним 6967 других эвакуированных, доставили на суда, зафрахтованные для выполнения этой операции, которая получила название «Frequent Wind».

Возможно, именно его отец и стал человеком, посадившим последний вертолет на посадочную площадку при посольстве, чтобы спасти in extremis одиннадцать морпехов, которых забыли там по ходу операции «Frequent Wind».

Возможно.

ТАМ И «ТИГР»

ВЕРТОЛЕТЫ ТО И ДЕЛО САДИЛИСЬ рядом с американским консульством, а потом взлетали снова; Там удалось проникнуть на территорию консульства.

Конец войны сопровождался большим шумом, как будто о наступлении мира необходимо было возвестить залпами, сполохами пламени, криками и приступами паники.

Посол Соединенных Штатов получил указание покинуть страну, эвакуироваться. Все, кто знал, что в руках у победивших повстанцев их ждет расстрел, потянулись к посольству, а его сотрудники тем временем рвали и жгли депеши, банкноты, секретные документы. Машины, двигавшиеся нескончаемым потоком, полностью игнорировали и светофоры, и полицейских, которые стояли с жезлами в руках на перекрестках, под металлическими навесами в форме зонтиков. Точно животные, ощущающие первые толчки приближающегося землетрясения, люди метались в поисках убежища, где можно укрыться от колонн танков и военных грузовиков, которые гордо продвигались вперед, а бойцы держали на вытянутых руках новые знамена.

Перед посольством уже не было никакой разницы между мостовой и тротуарами. Люди бились о забаррикадированные ворота, находившиеся под охраной нервных, взятых на изготовку винтовок, и о входы в здания, через которые можно было попасть на крышу, к трапам, на еще одну взлетную площадку — теплилась надежда, что оттуда можно улететь прочь. В бескрайнюю неизвестность.

Вертолет, в который попала Там, приземлился, как и вертолет Луи, на одном из зафрахтованных судов. Здесь же оказались люди, прибывшие на небольших лодках. Они карабкаются вверх по цепям и канатам. Некоторые оступаются, другие, обессилев, падают в море. Там видела, как бойцы сбрасывали за борт вертолеты, чтобы освободить место для людей. Военные нарушали все: допустимую загрузку воздушного судна, количество часов полета. Пилоты летали вдвое больше допустимого, вторых пилотов сажали за руль других вертолетов. Одна за другой машины взмывали в небо — допоздна, до изнурения, до последней возможности, с пониманием того, что сотни людей, сгрудившихся у бассейна в посольстве, надеются, что будет еще один вылет, еще один последний вылет.

Об окончании операции «Frequent Wind» военным сообщили сигналом: «Tiger, tiger, tiger». Может, было и так: «Tiger is out» [40] . Одно точно: с этого момента гул роторов в небе сменился грохотом танков по асфальту.

ЛАК ДЛЯ НОГТЕЙ

ЧЕЛОВЕК — ЖИВОТНОЕ, у которого девяносто пять процентов поверхности тела одного цвета. Он не умеет топорщить перья, мести землю хвостом, раздувать горловой мешок, чтобы соблазнить или отпугнуть. Зато человек умеет одеваться, делать макияж и красить ногти. Красили их многие, от вавилонских воинов, которые зачерняли ногтевую пластину, до Клеопатры, которая погружала кончики пальцев в красную хну, а также китайской императорской семьи, где предпочтение отдавали блеску золота или серебра: властители всегда отличались от своих подданных тем, что запрещали им пользоваться своими священными цветами.

Простонародью раскрашивать ногти позволили только после изобретения автомобилей. В начале XX века блеск автомобильной краски и лака для ногтей стал приманкой для буржуазии и вдохновил средний класс на то, чтобы тянуться к богатству. С тех пор флакончики с лаком украшают полки дорогих магазинов, этажерки маникюрных салонов, туалетные столики женщин. Хотя индустрия эта и обслуживает лишь половину населения, в ней каждый год зарабатывают десяток миллиардов долларов. Химики застревают в лабораториях на выходные, сражаясь с хрупкостью материалов и с ногтями, которые постоянно растут и отрастают, вне зависимости оттого, покрыты они или нет кусочком акрила, покрашены или нет. Ученые ничего не могут поделать с реальностью: природа следует своим путем и предстает прозрачной, нейтральной, без всякой задней мысли.

Маникюрши в салонах предлагают придать ногтю миндалевидную форму вместо природной квадратной и посадить на покрытие бриллиантик, чтобы клиент мог вернуться на арену жизни, ненадолго приглушив свою сиюминутную боль: лак с блестками сияет для тех, кто уже не видит конца туннеля; бирюзовый по душе тем, у кого в душе смута; заостренные ногти выбирают те, кому расцарапали сердце. В своих ютьюб-каналах адепты создают новые тренды, пропагандируют цвета, служащие воплощением виртуального рая или вечной молодости. Много в сети роликов, объясняющих и показывающих, как следует подпиливать, подрезать, шлифовать, подклеивать, подтачивать, красить… Просиживая долгие минуты перед камерой, мастерицы обращаются к зрительницам, которые сидят по другую сторону экрана, тоже в полном одиночестве.