— Он мне не отец! — резко и холодно произнесла я и вызывающе посмотрела женщине в глаза.

— Мое дело маленькое — слушаться и служить! Мне сказали заботиться о тебе, этим я и займусь! Дмитрий Петрович знает, что делает!

Хм… Если отец приказал старухе заботиться обо мне, значит он решил меня здесь поселить, а не удерживать? А может, есть и другие варианты отсюда уехать?

— А вы не знаете, где Назар? — быстро спросила я у женщины, когда та уже открывала дверь. Она остановилась и обернулась, отрицательно покачав головой.

— Ох, об этом и думать забудь! Назар тебе не друг, лучше будь с ним осторожной и держи язык за зубами! Он не любит болтливых!

— Это я заметила! — протянула я, вспомнив редкие и неохотные ответы Назара. Его отрешенный взгляд и косые взгляды охранников. — Просто он обещал вернуть меня обратно домой!

— Вот он и вернул! — коротко ответила старуха, открыла дверь и вышла.

От услышанного я открыла рот и осталась сидеть неподвижно. Он вернул меня домой! Вот в чем был подвох его быстрого согласия! Он изначально знал, что меня просто провести! Дура…

— Да уж… — прошептала я, обводя комнату пустым взглядом.

Светлая, просторная, чистая. Спальня была противоположностью кабинета отца. Из темных элементов здесь был лишь телевизор, висящий на стене и то, казалось, что он не совсем вписывается в общую обстановку комнаты. Его словно здесь не должно быть. Песочного цвета стены оттеняла белая мебель. Кровать на ножках, вязаный плед цвета капучино, в такой же тон и подушки. Большое окно было завешено тонкими светлыми занавесками, поверх которых висели более плотные шторы. У кровати стояли изящные тумбочки, на них — ваза с декоративными сухоцветами. Над кроватью крепились белые бра в форме шаров, висящих друг над другом.

По размерам комната была как наших полквартиры. Чувствовалась свобода и уют. Я лежала на кровати, не могла взять в толк и поверить, где я сейчас нахожусь. Я ведь явно не вписывалась в этот интерьер и такую жизнь! Здесь таким, как я, не место! Устало выдохнув, я посмотрела на свои руки. Отсутствие маникюра, шершавость кожи, грубость мозолей — вот мое настоящее, а не это вот все! Я еще раз обвела взглядом красивейшую комнату.

Но на смену восхищению быстро пришло осознание суровой реальности Я взаперти! Чужой человек, возомнивший себя моим отцом, удерживает меня против воли! Мозгом я вроде понимаю, что он мой отец, но вот сердце бесконтрольно протестует против такой действительности! Как так могло случиться, что моя мать встречалась с богатым парнем? Или тогда он еще таким не был? Почему они все-таки расстались? Могла ли сложиться их жизнь по-другому? Какие цели сейчас преследует отец? И чего мне ждать, находясь здесь?

Бесконечная череда вопросов, заданных в пустоту! Найду ли я ответ на них? И что мне сейчас делать? Я не знаю!

Ясность разума вернулась. Голова хоть и болела, но уже не так сильно. Захотелось в туалет. Куда идти — непонятно. Дверь в комнате мягко намекнула в нее заглянуть. Недолго думая, я осторожно поднялась и, прислушавшись к звуком за пределами комнаты, подошла к интересующей меня двери. Открыв ее, я ахнула и прижала ладонь ко рту.

— Обалдеть… — прошептала себе под нос.

Контраста в цветовой гамме со спальней не было. Так же тепло и уютно. Только здесь акцентом выступала позолота. Она была везде — ручки тумб, душевая система, окантовки полок от пола до потолка, оправа зеркала. Это было не вычурно, а наоборот — стильно и визуально правильно. Наглядевшись на все это великолепие, я щелкнула замком двери и уединилась.

Стоя у зеркала и намылив руки, я всмотрелась в свое отражение. Сейчас я была похожа на затравленного и уставшего зверька с большими в пол лица глазами, впалыми щеками и бледными губами. В глазах искрился страх и волнение. На голове беспорядочно собранная копна волос. Набрав в ладони теплой воды, я сбрызнула ей лицо. Свежесть мгновенно проникла в кожу, и стало намного легче. Словно понемногу отпускает. Следующую пригоршню воды, я отправила в рот. Свежесть провалилась внутрь, и я тут же ощутила голод. Сильный и болезненный. Живот мученически проворчал и известил о желании хоть немного подкрепиться.

Ни на одну минуту меня не отпускали мысли выбраться из этого места. Сегодня я планировала пойти на могилу к матери, а теперь я не вольна в передвижениях. Жутко захотелось кричать, если даже не орать, выкрикивая и отвоевывая право принадлежать самой себе! Но, к сожалению, всю жизнь я была бесконфликтным ребенком. Так меня воспитала мама. Она умела найти компромисс в любой непонятной ситуации, а я просто подчиняться жизни. Крайне редко меня могли вывести на конфликт и то, первой, кто сливался со скандалов, была я. Я знаю, это плохо, но так я выросла, такой я себя приняла.

— Диана, деточка, ты в ванной комнате? — послышался обеспокоенный голос домработницы. Вероятно, она принесла мне обещанный завтрак.

Щелкнув замком, я вышла из ванной и несмело закрыла за собой дверь. Женщина мне улыбнулась и внимательным взглядом окинула меня с головы до ног, словно проверяя на наличие увечий.

Перед ней на тумбе стоял поднос, на котором была тарелка с блинчиками, завернутыми треугольником, рядом две маленькие глубокие мисочки с вареньем и белым соусом, а в стороне дымился горячий чай.