— А какая еще?

Тем временем человек поднялся еще на несколько ступенек.

— Еще она бывает разных оттенков, но всегда зеленая.

— Зеленая… — повторила девочка.

Вокруг было много чего зеленого: трава, лягушка, кошкины глаза… Но все было недостаточно длинным. Девочка прошла одну улицу, потом другую, спустилась в тоннель под железнодорожными путями, но так и не нашла ничего по-настоящему длинного. Она пересекла поле, затем еще одно и пошла вдоль канала, рядом с которым росли тополя. Она шла, шла и, так ни разу не передохнув, дошла наконец до края света. До самого-самого края.

Тоска заметила ее еще издали.

— Это ты, Вера? — спросила Тоска, когда девочка была уже совсем близко.

Вера остановилась.

— А откуда ты узнала, что я — это я? — спросила Вера.

— Ну, это сразу видно.

Вера внимательно посмотрела на Тоску.

— А вот тебя узнать не так-то просто, — сказала она. — Ты и правда ужасно длинная и зеленая, но все-таки…

— Все-таки что?

Девочка открыла было рот, но ничего не сказала. И только зевнула.

Жил-был Ковер. Он лежал на полу, а на нем стояли стол и четыре стула. Обязанностей у Ковра было немного, но исполнял он их исправно. Ковер лежал тихо и неподвижно. Так вот изо дня в день, из года в год он и лежал тихо и неподвижно. Но в одно прекрасное утро Ковер проснулся с мыслью, что сыт этим по горло. И, оставив на голом полу стол и четыре стула, он отправился на вокзал. Там Ковер потребовал себе билет.

— А куда вы едете? — спросила кассирша.

— В Рим, — ответил Ковер.

Кассирша выписала ему багажную квитанцию. Это было дешевле, к тому же только так ему и полагалось ехать. Вот и получилось, что Ковер путешествовал в багажном вагоне. На беду, в вагоне был сквозняк, и Ковер здорово простудился.

В Риме Ковер остановился в отеле Стационе Термины, что напротив Центрального вокзала. Его разместили в чулане, где даже не было места как следует развернуться. Ковер прокашлял всю ночь, а наутро почувствовал себя таким усталым, что едва мог подняться.

— Эх, валяться-то я мог бы и дома, — с грустью подумал Ковер.

Но прежде чем поехать обратно, он купил открытку с изображением Центрального вокзала и написал на ней: «Я в Риме, отель Стационе Термины. Путешествие оказалось дешевым, но хорошего в нем мало».

Мы побывали на море. Я и один Мужик. Мы там, где начинаются бескрайние водные просторы. И стояли там совсем рядышком.

— Хряк, ты только посмотри! — сказал Мужик. Он мог этого и не говорить, я и так смотрел во все глаза.

Ну, пустяк не пустяк, а только если ты правда отправишься — топ-топ-топ, — поездка будет долгой.

Я вот взял да и собрался на море. Под моими копытцами белела дорога, над моей спиной висело голубое небо, а между ними был я сам. Пахло утром, свежей травой, мятой и мхом.

Мой путь проходил мимо дома Мужика. Он стоял перед дверью своего дома и делал наклоны: вниз — вверх, вниз — вверх…

— Извините! — крикнул я. — Не подскажете, как пройти к морю?

— А тебе зачем? — спросил Мужик, совсем запыхавшись.

Этого я и сам не знал. Просто мне не терпелось наконец-то очутиться на море.

— Хочешь на него посмотреть? — спросил Мужик.

— Очень, — ответил я. — Особенно вечером, когда оно все красное на закате. Говорят, что море такое… такое…

— Я тоже много чего о нем слышал, — сказал Мужик. — Так что я поеду с тобой.

Топ-топ-топ, цок-цок-цок — вот нас и оказалось двое. Дорога спускалась вниз, а солнце поднималось все выше и выше. Начинало теплеть. Я немного повалялся на лужайке во влажной траве. Становилось жарко.

— А ты уверен, что море у нас впереди, а не позади? — спросил я.