Да, бард и сказитель решил часть пути проехать с нами, расположившись с удобствами в фургоне охраны. Пока здоровяк охранник рулил битюгами, Нурлан, развалившись подобно мне на тюках, наигрывал мелодии на своём инструменте и иногда начинал петь, доводя суровых мужей до состояния детского восторга. В такие моменты воины старались держаться поближе и на ходу ловили каждое слово. Особенно если это касалось героических баллад с трагическим концом. Где присутствовала честь, отвага, самопожертвование и любовь. Внешне суровые и безжалостные бойцы украдкой смахивали слезу, заслушавшись песнями маэстро. Надо сказать что подобного звания он полностью заслуживал, мастерски играя нашим настроением и восприятием окружающего мира, стоило пальцам коснуться струн. На меня самого странно воздействовало искусство хуманса. Я довольно спокойно воспринимал тексты, порой даже равнодушно и излишне скептически, но музыка… Было в этом что то необыкновенное, не от мира сего, странное волшебство, чудо… Камертон моей души колебался в такт с необыкновенной музыкой. Странно. Не был я раньше меломаном. А может изменения были во мне самом, кто знает. Другой мир. Другое тело. Даже мозги другие …

Продремав почти весь день, лишь во второй половине избавился окончательно от сонливости и восстановил способность мыслить трезво. Слабость на время отступила, тело слушалось. Руки сгибались-разгибались как положено. Состояние организма не вызывало воспоминаний о Франкенштейне. Хорошо быть здоровым.

Вольно раскинувшись на своём ложе я снова перебирал в памяти разговор с гоблином. Не до конца ясные моменты ещё больше запутывали понимание ситуации. Не складывалось. Логика хромала. Додумывать не хотелось.

Разговором наше общение можно было назвать с большой натяжкой. Говорил в основном я, задавая вопросы и рассуждая. Гоблин объяснялся жестами и порой в моём сознании появлялся некий эмоциональный окрас, своеобразный посыл от Буча, в котором он выражал удовлетворение или недовольство моими рассуждениями. Что хоть как то помогало вести нить общения и понять немногое…

На момент, когда прихватил зубами горло твари, я практически умер. Когти вампира пробили печень и… в принципе — всё. Каким чудом рядом оказался Буч, как он смог воспользоваться камнем колдуна и вытащить меня с того света, иначе как сверхъестественным везением не назовёшь. И конечно знания… Подобно моему учителю он явно прекрасно понимал что такое «Камни Крови» и как ими пользоваться. Но остальное… Для чего гоблину понадобилось скармливать мне «Слезу Ночи» до конца не оставалось ясным. Он утверждал что так было надо для моего… выживания? Не совсем правильное слово, если сравнить с камнем крови. При этом прослеживался некий непонятный подтекст… про который Буч объяснять ничего категорически не захотел. На вопрос — почему Лер Монус ничего не заподозрил и не смог обнаружить кристалл с трудом понял, если не путаю, следующее. «Слеза» представляла из себя вовсе не драгоценность или магический камень насыщенный энергией, а что-то вроде нейтрального… артефакта? Зародыша? Семени? Механизма? Сразу вспомнился фильм «Чужой», воображение пошло вразнос… замелькали кадры… что испортило настроение не на один день. Что за дрянь… Была надежда что мы с гоблином не до конца понимаем друг друга и возможно каждый момент со «слезой» трактовал по своему. В любом случае эта непонятная хреновина то ли искусно замаскировалась, то ли растворилась в моём теле. Оставалась ещё робкая надежда что у моего спасителя большие проблемы с головой и я избавлюсь от этой напасти естественным путём. Как здоровый организм выкидывает всё лишнее… Ну вы понимаете…

В любом случае главный приз мой — я жив. А последствия… последствия будут потом. Если будут. И если ещё доживу до этих последствий. Жизнь вообще прекрасна… пока живой и ничего не болит.

Вечер наступил неожиданно быстро, с моими размышлениями и переживаниями. Отряд остановился на стоянку и начались привычные хлопоты. Меня, как болезненного они не касались, можно шланговать и предаваться безделью. К нашему костру присоединился и Нурлан, с удовольствием общающийся с Льерой на тему своих многочисленных странствий и приключений. Мэд и остальная компания помалкивали, но было видно что всем без исключения было интересно послушать новую историю. Мэтр обладал хорошо подвешенным языком и любой рассказ превращалась в поэму, наполняя души интересом, сопереживанием и чувствами. Менялись страны и властители, народы и расы. Повозки сменялись верховыми животными, и не всегда это были лошади, а затем ветер надувал паруса кораблей или ноги проваливались в болото. И приключения продолжались. Нурлан был не молод и успел побывать казалось на всём континенте. А искусство рассказчика заставляло слушателей ярко сопереживать герою, бурно выражая свои эмоции. От чего старый бродяга сам получал несравнимое удовольствие.

Оззи ворочался за пазухой. Проходимец успел полазить по фургонам и судя по всему — где то знатно похарчевался. От краюхи хлеба с кусочком сыра гордо отказался, отвернув усатую морду. Как бы не начались завтра разборки по моему диверсанту. Впрочем, я своего фамильяра не афишировал. Большинство ничего не знали про разумного крыса.

Маэстро перебрал струны, готовясь к очередной балладе.

— Эта история произошла в далёкой стране …

Я настроился на приятное времяпровождение, заняв место поближе. Народ затаил дыхание. Совсем некстати, по знаку Льеры, Мара метнулась в сторону фургонов, и притащила отвратительного вкуса пойло, заставив выпить микстуру до дна. Мерзкий декокт составленный лично Лером Монусом, что б его… аптекаря и прочая-прочая, слов много — смысл один. После чего меня отправили спать, ну прям детский сад какой то. И самое интересное — заснул, как только голова коснулась свёрнутого плаща.

Ночь была прекрасна. Она пьянила и возбуждала запахом страха и крови. Эманации смерти кружили голову, доставляли просто физическое удовольствие. Тусклые фонари, скорее обозначали направление улицы, освящая в основном себя и минимум пространства вокруг. Редкие кучки хумансов передвигались плотно сбившись, сжимая в руках оружие и вглядываясь во тьму, пытаясь предугадать опасность. Портовый район, такой бойкий и оживлённый днём резко пустел ночью, когда на улицы выходили местные шайки и отщепенцы всех мастей. Отбросов человеческой породы было много. Частенько среди конкурентов за лёгкой наживой случались скоротечные схватки за жизненное пространство. Оставляя после себя несколько раскинутых в последней агонии тел. И найдя новый труп стража не сильно заморачивалась с опознанием и установлением причин смерти. Очередные разборки среди «ночных». Чем больше друг друга вырежут, тем меньше проблем честным жителям славного города. Трупы грузили в телеги и отвозили на погост, за городские стены. Где кладбищенские работники снимали остатки вещей, на которые не польстились грабители и стражники. И порой им везло больше, чем предыдущим соискателям. Нащупав в одежде искусно зашитую монету. Кто будет прятать медяки? А количество тряпья поставляемого городским старьёвщикам, давало постоянный, хоть и небольшой доход. Мёртвым уже всё равно. Душа ушла, а тело всего лишь корм для червей. Зачем ему одежда? Ещё послужит…

А какое название у этого города? Кутх втянул ноздрями воздух. Какая разница? Резко запахло кровью и сквозь тело прошла волна чужой боли. Кого то только что зарезали в соседней подворотне, сердце забилось и во рту появилась сухость. Как кстати… не надо тратить время на охоту… Тихо отлепившись от поросшей хмелем стены старого сарая просочился в переулок. Славная была встреча. Пятеро против троих. Не всегда количество ведёт к победе. Двое хумансов деловито шарили по карманам и сумкам, пока третий стоял на страже. Кутх было повернулся, чтобы незаметно исчезнуть. В отличии от этих жалких созданий ночью он видел не хуже чем днём. Не надо было подходить в упор что бы разглядеть подробности. Не тот случай. Слишком много будет вопросов у стражи, если обнаружат такое количество тел. Ещё и со странными ранами. «Ночных» он не считал достойными противниками. Просто полагал что разумная предосторожность способствует долгой жизни. А добыча… Ночь только начиналась.

— Эй! Подожди!

Надо же… Нельзя быть излишне самоуверенным в городе вмещающем такое количество чужих рас. Хуманс, стоящий на страже, сделал несколько шагов навстречу, примирительно поднял руки, показывая что ничего в них нет. «Ночные» прильнув к трупам и сжав ножи пялились в темноту, пытаясь разглядеть нового противника. Не видно не зги. Кого там нелёгкая принесла?

Маг. Запах такой, специфический… Захотелось сплюнуть. Из кончиков пальцев выскочили острые когти. «Одаренные» этого города излишне возбудятся если в разборках отребья всплывёт факт использования магии. К таким случаям подходят серьёзно и можно быть уверенным что цепные собаки Ордена Истины пойдут по следу до конца. Не нужно такого…