А ведь на мне ещё уборка и готовка!

Так что порой я удивляюсь, как ещё не сошла с ума в таком бешеном режиме, замкнутом в рамках квартиры, детской площадки и садиков. И мне было бы намного проще, если бы Влад и Даня так часто не болели, таская из садика всякую заразу, которая потом и меня подкашивала.

Это прямо какой-то закон подлости. Только я вылечу сыновей, отправив их в садик, как у меня поднимается температура, горло разрывает от кашля, а тело сковывает слабость.

И, конечно же, я не могу позволить себе лечь в кровать и отдохнуть хотя бы когда я болею. Давид ни за что не возьмёт на себя мои обязанности, ещё и будет ворчать в своей излюбленной манере, что его задача — это добывать деньги, и он с ней справляется. А вот я должна заниматься детьми и бытовыми обязанностями.

«А денег-то на всё не хватает», — каждый раз проносится в голове мысль, стоит только мужу в очередной раз дать мне понять, что он главный добытчик в семье.

Как-то так вошло в привычку, что на меня мы уже почти не тратимся. Сначала идут потребности детей, потом мужа, ведь он зарабатывает эти самые деньги и ему нужнее, а потом уже я.

А раньше всё было иначе. И я не могу понять, когда же всё изменилось.

Вроде бы всё было хорошо и меня всё устраивало, а потом раз, и я ловлю себя на мысли, что нахожусь на грани выгорания.

— Я не понял, Юля, ты что, обижаешься на меня? — спустя несколько дней спросил Давид.

— С чего ты так решил?

Рассадив сыновей, я поставила перед ними тарелки и, после того как убедилась, что на столе всё есть, села сама.

— За всё это время ты не приготовила ничего из того, что я люблю.

— Зато я приготовила то, что люблю я. Это разве плохо? Или я этого не заслуживаю?

— Вот только не надо горячиться. Я не хотел тебя обидеть, а просто мотивировал. Надеялся, что ты возьмёшь себя в руки, сделав правильные выводы. А ты ограничилась молчаливым игнором.

— А давай не при детях?

Услышал ли меня Давид? Нет. Он даже не попытался это сделать.

— Может, тебе в зал записаться?

— А что, хорошая идея. У меня как раз есть свободное время с часу ночи до пяти.

— Я вообще-то серьёзно с тобой разговариваю.

— Я тоже. Ты, наверное, думаешь, что у меня полно свободного времени. И когда ты уходишь на работу, я кайфую дома.

— А что за тон голоса? Хочешь сказать, что ты упахиваешься с детьми? Что тут сложного? Включила им какой-то мультик, покормила мелкого, быстро навела порядок и что-то приготовила. Всё. Это не займёт и двух часов. А ты тут строишь из себя великомученицу.

— Ну раз я так классно устроилась, то давай поменяемся? Ты будешь сидеть с детьми, а я пойду на работу.

— Очень смешно.

— А я не шучу.

Давид выразительно посмотрел на меня, пытаясь одним взглядом дать понять, что я, по его мнению, сморозила какую-то глупость.

Хотя я бы с удовольствием вырвалась бы из этой домашней рутины хотя бы на недельку. Хоть куда-то, пусть даже на работу.

И мне кажется, что я уже на всё согласна, лишь бы не слышать постоянный плачь, крик, «мама!», «Юля!», принеси, убери и подай.

— Подай хлеб. — Словно прочитав мои мысли и решив поиздеваться, Давид не потрудился сам встать из-за стола, хотя я только притронулась к еде.

По-моему, хоть это и абсурдно, он вообще ждал момент, когда я возьму вилку и наколю первый кусочек курицы.

— А ты не можешь сам встать и взять?

— И вот скажи, зачем мне жена, которая ни хрена не может сделать? — Сразу же психанул Давид, игнорируя присутствие детей. Как и игнорируя ужин, который я приготовила, и чистую кухню, которую я убрала.

Ничего не могу сделать! Вот прямо ничегошеньки! И это говорит мужчина, который думает, что можно просто включить детям мультики, чтобы за два часа справиться со всеми делами. И, конечно же, Влада с Даней ничему не надо учить. Они из мультиков всё узнают.

— Ну? Юля, ты дашь мне хлеб?

— Боюсь, что такая сложная задача мне не по зубам, — тихо ответила, потеряв аппетит.

После такого обесценивания и делать ничего не хочется.

Вот как возьму, соберу вещи и уеду куда-нибудь на недельку. Пусть Давид сам побудет в моей роли, за два часа всё переделав и наслаждаясь остатком свободного дня.

Посмотрела бы я, как бы он тогда справился с моими задачами и насколько бы его хватило.

И что-то мне подсказывает, что уже к вечеру он был злым и уставшим, при этом ничего толком нормально не сделав.

Помню я, как он как-то снизошёл до посуды, так её помыв на восьмое марта, якобы чтобы сделать мне приятное, что мне потом пришлось всё перемывать.

И мне иногда кажется, что порой Давид специально делает всё из рук вон плохо, чтобы я больше никогда его снова об этом не попросила. А может, и не кажется.