— Милый, мне кажется, что нам надо поговорить. Ты всё ещё злишься из-за появления Ромы? Поверь, я не звала его в гости, на это его надоумила моя мама. И когда я его увидела, я немного растерялась, чем он и воспользовался, сам себя пригласив в квартиру.

— Да я уже не думаю о твоём бывшем, — недовольно ответил Давид, снова пробежавшись по мне изучающим взглядом, — Я скорее зацепился за твои слова и обратил внимание… — не договорив, муж передёрнул плечами, отвернувшись от меня, — Ладно, забудь. Давай уже ложиться спать.

— Давид, я хочу знать, что тебя смущает. Пожалуйста, не держи всё в себе и поделись со мной.

Как-то зло усмехнувшись, муж покачал головой, повернувшись ко мне спиной и став раздеваться. И мне не понравилась эта попытка оттянуть разговор. Как и не понравилось, что я стала ещё острее ощущать исходящее от Давида раздражение.

— Может быть, ты хоть что-то мне ответишь, вместо того чтобы игнорировать?

— Тебе не понравится мой ответ.

— Давил, ты издеваешься? В чём дело?

Начиная терять терпение, не понимая, что за детский сад устроил муж, заставляя меня вытягивать из него по слову, я подошла к нему чуть ли не вплотную, заглянув в глаза.

И вот вроде бы я не сделала ничего ужасного, но Давил почему-то разозлился.

— А в чём дело? — с издёвкой повторил за мной муж, — Всё дело в тебе, Юля. И только в тебе.

— О чём это ты?

— А я подумал над твоими словами и понял, что ты права, никакой мужчина тобой не заинтересуется.

— По-моему, я сказала по-другому. Да и имела в виду другое.

— Ты поправилась, живот торчит, не говоря уже про растяжки, задница свисает, грудь тоже. Ты ходишь по квартире с гулькой и в растянутых вещах, вечно какая-то замученная и уставшая. На тебя даже смотреть не хочется. Ты просто… — Не закончив фразу, Давид махнул рукой, снова повернувшись ко мне спиной. — Знаешь, Юля, тебе всего тридцать пять, но с тобой могут конкурировать женщины за пятьдесят.

— Спасибо за добрые слова, — уже я не сдержала издёвки, — всегда приятно получать комплименты от мужа. И судя по тому, как ты эмоционально говорил, ты уже давно хотел высказаться, но сдерживался. Я же права? Кстати, если ты не в курсе, то я родила троих детей, старшему из которых ещё нет шести лет. Я двадцать четыре на семь с детьми. Что твоя мать, что моя могут приехать на часок, поумиляться внуками и уехать, не предложив мне помощи. Про тебя я вообще молчу! От тебя невозможно дождаться хоть какой-то помощи!

— Ну а что ты за женщина, раз не можешь справиться с детьми? Некоторые и пятерых воспитывают, и ничего. Они ещё успевают за собой следить. А ты… Зачем рожала, если не справляешься?

— А зачем ты просил меня рожать, обещая во всём помогать, повторяя, что мечтаешь о большой семье? И почему раньше молчал, никак не высказываясь насчёт моей внешности?

— Как будто ты не догадывалась! Вспомни, когда у нас в последний раз был секс. Или ты не замечала, что у меня на тебя почти не встаёт?

Каждое слово Давида было направлено на то, чтобы задеть меня, ударить как можно больнее по моей самооценке. И когда любимый мужчина говорит такие неприятные слова, ещё и с обвинением во взгляде, всё внутри будто выворачивается наизнанку от обиды.

Жить с мужем девять лет, чтобы в итоге услышать подобное… Никто так сильно не ранит, как близкий и любимый человек.

Скажи мне подобное кто-то другой, я бы послала его лесом, особо ничего не ощутив. Но слова Давида попали мне в самое сердце.

Давид даже не понял, как сильно он меня задел, на следующее утро ведя себя как ни в чём не бывало. А мне было так больно, что я не хотела с ним разговаривать, при этом продолжая верить, что вот-вот муж всё поймёт, осознает, что он поступил очень некрасиво, и извинится.

Но нет, этого не произошло.

Давид просто взял и вычеркнул тот разговор из памяти, словно ничего не было, словно он не дал мне понять, что считает меня некрасивой. В то время как я только и думала, что о его словах, заставивших меня усомниться в самой себе.

И нет ничего хуже, чем смотреть в зеркало и видеть уставшую женщину, которая всё никак не может найти хоть что-то красивое в себе.

Да, за эти несколько лет я и правда изменилась. Вот только я и не помню, когда в последний раз высыпалась. И я бы остановилась на двух детях, потому что с погодками было трудно справиться, но произошла незапланированная беременность, и мы с Давидом решили оставить малыша. Но тогда я ещё не подозревала, как будет трудно воспитывать трёх детей, когда никто не может посидеть с ними хотя бы полдня, чтобы я могла заняться собой, отдохнуть и хоть как-то восстановиться.