Словом её, чтоб одежду дала и приют указала?

145 Так размышляя, нашёл наконец он, что было приличней

Словом молить умилённым, в почтительном став отдаленье

(Тронув колена её, он прогневал бы чистую деву).

С словом приятно-ласкательным он обратился к царевне:

«Руки, богиня иль смертная дева, к тебе простираю.

150 Если одна из богинь ты, владычиц пространного неба,

То с Артемидою только, великою дочерью Зевса,

Можешь сходна быть лица красотою и станом высоким;

Если ж одна ты из смертных, под властью судьбины живущих,

То несказанно блаженны отец твой и мать, и блаженны

155 Братья твои, с наслаждением видя, как ты перед ними

В доме семейном столь мирно цветёшь, иль свои восхищая

Очи тобою, когда в хороводах ты весело пляшешь.

Но из блаженных блаженнейшим будет

тот смертный, который

В дом свой тебя уведёт, одарённую веном богатым.

160 Нет, ничего столь прекрасного между людей земнородных

Взоры мои не встречали доныне; смотрю с изумленьем.

В Делосе только я – там, где алтарь Аполлонов воздвигнут, —

Юную стройно-высокую пальму однажды заметил

(В храм же зашёл, окружённый толпою сопутников верных,

165 Я по пути, на котором столь много мне встретилось бедствий),

Юную пальму заметив, я в сердце своём изумлён был

Долго: подобного ей благородного древа нигде не видал я.

Так и тебе я дивлюсь! Но, дивяся тебе, не дерзаю

Тронуть коленей твоих: несказанной бедой я постигнут.

170 Только вчера, на двадцатый мне день удалося избегнуть

Моря: столь долго игралищем был я губительной бури,

Гнавшей меня от Огигии острова. Ныне ж сюда я

Демоном брошен для новых напастей – ещё не конец им;

Верно, немало ещё претерпеть мне назначили боги.

175 Сжалься, царевна; тебя, испытавши превратностей много,

Первую здесь я молитвою встретил; никто из живущих

В этой земле не знаком мне; скажи, где дорога

В город, и дай мне прикрыть обнажённое тело хоть лоскут

Грубой обвёртки, в которой сюда привезла ты одежды.

180 О, да исполнят бессмертные боги твои все желанья,

Давши супруга по сердцу тебе с изобилием в доме,

С миром в семье! Несказанное там водворяется счастье,

Где однодушно живут, сохраняя домашний порядок,

Муж и жена, благомысленным людям на радость, недобрым

185 Людям на зависть и горе, себе на великую славу».

Дочь Алкиноя, ответствуя, так Одиссею сказала:

«Странник, конечно, твой род знаменит: ты, я вижу, разумен.

Дий же и низким, и рода высокого людям с Олимпа

Счастье даёт без разбора по воле своей прихотливой;

190 Что ниспослал он тебе, то прими с терпеливым смиреньем.

Если ж достигнуть ты мог и земли и обителей наших,

То ни в одежде от нас и ни в чём, для молящего, много

Бед претерпевшего странника нужном, не встретишь отказа.

Град наш тебе укажу; назову и людей, в нём живущих.

195 В граде живёт и землёй здесь владеет народ феакиян;

Я Алкиноя, царя благодушного, дочь; Алкиноя ж

Ныне державным владыкой своим признают феакийцы».

Тут обратилась царевна к подругам своим и служанкам:

«Стойте! Куда разбежалися вы, устрашась иноземца?

200 Он человек незломышленный; нет вам причины страшиться;

Не было прежде, вы знаете, нет и теперь и не может

Быть и вперёд на земле никого, кто б на нас, феакиян,

Злое замыслил; нас боги бессмертные любят; живём мы

Здесь, от народов других в стороне, на последних пределах

205 Шумного моря, и редко нас кто из людей посещает.

Ныне же встретился нам злополучный, бездомный скиталец:

Помощь ему оказать мы должны – к нам Зевес посылает

Нищих и странников; дар и убогий Зевесу угоден.

Страннику пищи с питьём принести поспешите, подруги;

210 Прежде ж его искупайте, от ветров защитное место

Выбрав в потоке». Сказала; сошлись ободрённые девы.

В месте, от ветров защитном, его посадив, как велела

Им Навсикая, прекраснокудрявая дочь Алкиноя,

Мантию с тонким хитоном они близ него положили.

215 После, принесши фиал золотой с благовонным елеем,