Сшибла с утёса его и отбросила в тёмное море.

Если полипа из ложа ветвистого силою вырвешь,

Множество крупинок камня к его прилепляется ножкам:

К резкому так прилепилась утёсу лоскутьями кожа

435 Рук Одиссеевых; вдруг поглощённый волною великой,

В бездне солёной, судьбе вопреки, неизбежно б погиб он,

Если б отважности в душу его не вложила Афина.

Вынырнув вбок из волны, устремившейся прянуть на камни,

Поплыл он в сторону, взором преследуя землю и тщася

440 Где-нибудь берег отлогий иль мелкое место приметить.

Вдруг он увидел себя перед устьем реки светловодной.

Самым удобным то место ему показалось: там острых

Не было камней, там всюду от ветров являлась защита.

К мощному богу реки он тогда обратился с молитвой:

445 «Кто бы ты ни был, могучий, к тебе, столь желанному, ныне

Я прибегаю, спасаясь от гроз Посейдонова моря.

Вечные боги всегда благосклонно внимают молитвам

Бедного странника, кто бы он ни был, когда он подобен

Мне, твой поток и колена объявшему, много великих

450 Бед претерпевшему; сжалься, могучий, подай мне защиту».

Так он молился. И бог, укротив свой поток, успокоил

Волны и, на море тишь наведя, отворил Одиссею

Устье реки. Но под ним подкосились колена; повисли

Руки могучие: в море его изнурилося сердце;

455 Вспухло всё тело его; извергая и ртом и ноздрями

Воду морскую, он пал наконец бездыханный, безгласный,

Память утратив, на землю; бесчувствие им овладело.

Но напоследок, когда возвратились и память и чувство,

С груди своей покрывало, богинею данное, снявши,

460 Бросил его он в широкую, с морем слиянную реку.

Быстро помчалася ткань по теченью назад, и богиня

В руки её приняла. Одиссей, от реки отошедши,

Скрылся в тростник, и на землю, её лобызая, простёрся.

Скорбью объятый, сказал своему он великому сердцу:

465 «Горе мне! Что претерпеть я ещё предназначен от неба!

Если на бреге потока бессонную ночь проведу я,

Утренний иней и хладный туман, от воды восходящий,

Вовсе меня, уж последних лишённого сил, уничтожат:

Воздух пронзительным холодом веет с реки перед утром.

470 Если же там, на пригорке, под кровом сенистого леса

В чаще кустов я засну, то, конечно, не буду проникнут

Хладом ночным, отдохну, и меня исцелит миротворный

Сон; но страшусь, не достаться б в добычу

зверям плотоядным».

Так размышлял он; ему наконец показалось удобней

475 Выбрать последнее; в лес он пошёл, от реки недалеко

Росший на холме открытом. Он там две сплетённые крепко

Выбрал оливы; одна плодоносна была, а другая

Дикая; в сень их проникнуть не мог ни холодный,

Сыростью дышащий ветер, ни Гелиос, знойно блестящий;

480 Даже и дождь не пронзал их ветвистого свода: так густо

Были они сплетены. Одиссей, угнездившись под ними,

Лёг, наперёд для себя приготовив своими руками

Мягкое ложе из листьев опалых, которых такая

Груда была, что и двое и трое могли бы удобно

485 В зимнюю бурю, как сильно б она ни шумела, там скрыться.

Груду увидя, обрадован был Одиссей несказанно.

Бросясь в неё, он совсем закопался в слежавшихся листьях.

Как под золой головню неугасшую пахарь скрывает

В поле далеко от места жилого, чтоб пламени семя

490 В ней сохраниться могло безопасно от злого пожара,

Так Одиссей, под листами зарывшися, грелся, и очи

Сладкой дремотой Афина смежила ему, чтоб скорее

В нём оживить изнурённые силы. И крепко заснул он.

Содержание шестой песни

Тридцать второй день

Афина в сновидении побуждает Навсикаю, дочь феакийского царя Алкиноя, идти вместе с подругами и рабынями мыть платья в потоке. Они собираются близ того места, где находится Одиссей, погружённый в глубокий сон. Их голоса пробуждают Одиссея. Он приближается к Навсикае и просит её дать ему одежду и убежище; царевна приглашает его следовать за нею в город и даёт ему нужные наставления. Он провожает Навсикаю до Палладиной рощи, находящейся недалеко от города.