Шрифт:
250 Я увезу и продам в иноземье за добрые деньги;
Здесь же иль сам Аполлон сребролукий сразит Телемаха
Тихой стрелой, иль, мечом женихов поражённый, погибнет
Он, как отец, на чужбине утративший день возвращенья».
Так он сказал и ушёл, на дороге оставив обоих,
255 Медленней шедших; достигнув обители царской, он прямо
Там в пировую палату вступил и за стол с женихами
Сел Евримаха напротив, к которому был он усердней,
Нежели к прочим; ему предложил тут служитель мясного,
Ключница хлеба дала и еды из запаса; он начал
260 Есть. Той порой Одиссей подошёл с свинопасом Евмеем
К царскому дому; и вдруг им оттуда послышались струны
Цитры глубокой, потом раздалося и пение; Фемий
Пел; Одиссей, ухватясь за Евмееву руку, воскликнул:
«Друг, мы, конечно, пришли к Одиссееву славному дому.
265 Может легко быть он узнан меж всеми другими домами:
Длинный ряд горниц просторных, широкий
и чисто мощённый
Двор, обведённый зубчатой стеною, двойные ворота
С крепким замком – в них ворваться насильно никто
не помыслит.
Думаю я, что теперь там обедают; пар благовонный
270 Мяса я чувствую; слышу и стройно звучащие струны
Цитры, богами в сопутницы пиру весёлому данной».
Так отвечал Одиссею Евмей, свинопас богоравный:
«Правда, и всё ты, как есть, угадал; человек ты разумный;
Прежде, однако, должны мы размыслить о том,
что нам сделать
275 Лучше: тебе ли во внутренность дома вступить и явиться
Там на глаза женихов многобуйных, а мне здесь остаться?
Или тебе на дворе подождать одному, а войти к ним
Мне? Ты, однако, не медли, чтоб кто здесь с тобой
не подрался
Или в тебя не швырнул чем, – я так говорю в осторожность».
280 Голос возвысив, ему отвечал Одиссей хитроумный:
«Знаю, всё знаю, и мысли твои мне понятны; войди ты
Прежде один: я покуда остануся здесь; я довольно
В жизни тревожных ударов сносил; и швыряемо было
Многим в меня; мне терпеть не учиться; немало видал я
285 Бурь и сражений; пусть будет и ныне со мной, что угодно
Дию. Один лишь не может ничем побеждён быть желудок,
Жадный, насильственный, множество бед приключающий
смертным
Людям: ему в угожденье и крепкоребристые ходят
Морем пустым корабли, принося разоренье народам».
290 Так говорили о многом они в откровенной беседе.
Уши и голову, слушая их, подняла тут собака
Аргус; она Одиссеева прежде была, и её он
Выкормил сам; но на лов с ней ходить
не успел, принуждённый
Плыть в Илион. Молодые охотники часто на диких
295 Коз, на оленей, на зайцев с собою её уводили.
Ныне ж, забытый (его господин был далеко), он, бедный
Аргус, лежал у ворот на навозе, который от многих
Мулов и многих коров на запас там копили, чтоб после
Им Одиссеевы были поля унавожены тучно;
300 Там полумёртвый лежал неподвижно покинутый Аргус.
Но Одиссееву близость почувствовал он, шевельнулся,
Тронул хвостом и поджал в изъявление радости уши;
Близко ж подползть к господину и даже подняться
он не был
В силах. И, вкось на него поглядевши, слезу, от Евмея
305 Скрытно, обтёр Одиссей, и потом он сказал свинопасу:
«Странное дело, Евмей; там на куче навозной собаку
Вижу, прекрасной породы она, но сказать не умею,
Сила и лёгкость её на бегу таковы ль, как наружность?
Или она лишь такая, каких у господ за столами
310 Часто мы видим: для роскоши держат их знатные люди».
Так, отвечая, сказал ты, Евмей свинопас, Одиссею:
«Это собака погибшего в дальнем краю Одиссея;
Если б она и поныне была такова же, какою,
Плыть собираясь в троянскую землю, её господин мой
315 Дома оставил, – её быстроте и отважности, верно б,
Ты подивился; в лесу ни в каком захолустье укрыться
Дичь от неё не могла; в ней чутьё несказанное было.
Ныне же бедная брошена; нет уж её господина,
Вчуже погиб он; служанки ж о ней и подумать ленятся;
320 Раб нерадив; не принудь господин повелением строгим