Я распахнул глаза и, вытянув над собой руку, перевёл взгляд с неё на потолок. Что-то отличалось от привычной картины мира, и это были…

Глаза?

— … ! — Выругавшись, подношу к лицу послушно появившееся зеркало и замираю, осознавая тот факт, что весь мир вокруг — переплетение чёрных полос. — Код — поддержка, проблемы со зрением.

Устная команда в качестве подтверждения серьезности обращения — и вот уже спустя мгновение мир вокруг гаснет, а после — возвращается в привычном облике. В то же время перед глазами застывает сформированная искусственным интеллектом справка по произошедшему, содержимое которого повергает меня в шок.

Так как я фактически выбрал жизнь в игре, Система, — не игровая, а общая, контролирующая большую часть виртуальности, — начала постепенное преобразование меня-настоящего, такого, каким я был до вступления в игру, в меня-текущего, «слизанного» с игрового аватара. И первым на очереди стал не облик, как можно было подумать, а особенности восприятия мира. На данный момент мой слух был вчетверо лучше такового у меня-прошлого, — критерии оценки опять же оставались где-то за кадром, — нюх — вдвое, а зрение вообще стало принципиально иным, «потянув» за собой ещё и изменения сознания, перестроившегося на восприятие больших объёмов информации. Оставалось только сказать спасибо за то, что в периоды напряжения я не начинал воспринимать мир в замедленной съёмке, как это случилось в последнем сражении.

Или это перенеслось и за рамки игрового мира, а я пока не обратил на это внимания?

Вопрос, ответить на который прямо сейчас я вряд ли смогу. Нужно проверять, а настроения для этого нет никакого. Куда как проще свернуть окно справки и, наплевав на всё, устроиться на диване поудобнее…

— Прокрастинируешь? — Раздавшийся, как мне показалось поначалу, из ниоткуда голос Яна меня изрядно перепугал, но спустя секунду накатило осознание того, что у него вход в мои покои вполне себе свободный, даже без оповещения. — Зря. Мы достойно подрались, пусть и проиграли. Наши вообще решили устроить обсуждение, попросили тебя позвать, как единственного куда-то пропавшего…

— Кто остался с их стороны?

— Только паладин. Варвара Ясик успел добить перед тем, как до него добрался этот божественный призыв, в котором мы без труда опознали успевшего кое-где засветиться светлого, время от времени вырывающегося в ТОП-100.000…

— Знаешь, Ян, ты иди, а я тут останусь. Мне надо кое-что обдумать. — Произнёс я слегка поморщившись, когда Ян по своему обыкновению состроил непонимающее лицо. — А, кстати, ознакомься на досуге.

Перебросив другу справку, я, не обращая внимания на его попытку что-то сказать, принудительно перебросил его в другую комнату, закрыв доступ в свою. Общаться с товарищами в таком состоянии — значит рисковать наговорить им лишнего, того, о чём потом сам буду жалеть. Слово — оно ведь не воробей, вылетит — и не поймаешь вовсе. Куда как лучше будет немного переждать, потушить эмоции… Для выполнения последнего пункта можно воспользоваться онлайн-аукционом, на который с некоторым запозданием попадали предметы из игры. Ничего «горячего» так выловить не получится, но столь полюбившиеся мне чокуто особым спросом всё равно не пользовались, так что сражаться за выгодные лоты в формате «кто быстрее» вряд ли придётся.

Да даже просто прицениться — уже полезно, дабы не тратить на это время в будущем.

Установив в качестве звукового фона любимый плейлист из саундтреков, сочетающих в себе рок и приятный уху «эпический» женский вокал, я развернул окно аукциона.

Цены на чокуто эпического ранга с требованиями к параметрам, — а именно такие вещи считались сейчас передовыми, — кусались. Самый дешёвый — пять миллионов, а самый дорогой — больше ста. При этом вплоть до пятнадцати миллионов я не заметил ни единого действительно стоящего своих денег варианта, после чего просто перешёл на вкладку с улучшениями для экипировки. Самыми дешёвыми были уже встречавшиеся мне стихийные камни, в то время как на порядок выше, — как по цене, так и по полезности, — угнездились разного рода артефактные предметы, которые предполагалось монтировать на оружии и пользоваться соответствующими бонусами.

Самый дешёвый лот, темляк, стоил миллион двести тысяч и позволял подарить своему оружию пять процентов вампиризма. Схожее по цене кольцо для рукояти даровало аж три процента дополнительного урона, а вдвое более дорогое украшение для гарды пассивно оставляло позади лезвия его призрачные и неосязаемые копии, отвлекающие противника. В общем и целом выбор показался мне крайне широким, и ради экономии собственного времени я открыл форум, надеясь отыскать там упорядоченный каталог этих замечательных предметов.

Я был твёрдо намерен как-либо усилить себя, и потому к делу подошёл со всей серьезностью…

Октопус стоял посреди перепаханной, испещренной шрамами равнины и думал о том, каким образом простой квест по проникновению на территорию врага и разграблению целевого подземелья превратился в бойню.

Из всей группы выжил только он один, и для этого ему пришлось призвать практически все наличествующие силы, потратив значительную часть накопленной за две недели Веры. Группа тёмных оказалась на удивление сильной, и сила эта заключалась не в сплочённости или мастерстве, а в неповторимости каждого бойца.

Его люди, его сопартийцы, которых вверил под опёку Октопуса гильдмастер, были не самыми плохими игроками, однако мужчина был уверен, что за пять-десять минут, проведённых на площади любого города, он нашёл бы куда как более способных ребят. Но большие деньги вкупе со знакомствами позволили этим шестерым хорошо устроиться в мире недавно открытой игры. Эпические и легендарные предметы, лучшие умения, горы дорогостоящей информации — и никакого стержня, никакого характера. Если говорить начистоту, то нянчиться с ними Октопус взялся только из-за того, что детишки богатеньких родителей легко расставались с крайне серьезными суммами, а это открывало перед их опекуном большие возможности.