Шрифт:
— О чем думаешь? — шепчет с улыбкой в голосе.
— Переезжай ко мне, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю обдумать слова.
Ее плечи напрягаются, пальцы, до этого рисовавшие узоры, замирают. Несколько долгих секунд она молчит, а затем приподнимается на локте и смотрит на меня с улыбкой.
— Не рано ли, Островский? Вдруг я разбрасываю вещи по квартире и не мою посуду? — нервно посмеиваясь, она пытается перевести всё в шутку.
— Плевать, — отвечаю серьезно и притягиваю ее к себе ближе. — В воскресенье я просто не смогу тебя отпустить.
— Звучит как угроза…
— Я серьезно, Вик, — не отвожу взгляда, чтобы она поняла, что я действительно не шучу.
Она глубоко вздыхает, отводит взгляд, уходя в свои мысли, а затем снова смотрит мне в глаза, словно сверяя мои слова со своими ощущениями.
— Я подумаю об этом, — отвечает тише и тянется за поцелуем.
ЭПИЛОГ
Спустя 5 лет
Вика
— Ты меня увольняешь?!
Голос предательски срывается, меня бросает в холодный пот, даже дышать сложнее. Машу головой, не веря услышанному, и пытаюсь резко встать со стула, но тут же опускаюсь обратно.
Рома хмурится и, кажется, даже немного злится, приподнимаясь с места, но смотрит на меня с беспокойством.
— Вика, это не увольнение… — поясняет спокойно, на деле же нагло врет, будто фразу «тебе пора уходить» можно понять как-то по другому…
— Я пять лет строила карьеру! — выговариваю твердо. — Хочешь, чтобы я бросила своих подчиненных? — Подняться со стула всё же выходит, правда, опираясь руками на рабочий стол Ромы. — И куда же мне теперь…
— В декрет, Вика! — перебивает меня Островский и выразительно косится на мой живот. — Ты хочешь в офисе рожать? Тебе ведь даже ходить сложно! — закончив меня отчитывать, он сводит брови и резко меняется в лице: — Вика…
— Ты считаешь меня толстой…
Рома быстро огибает стол и за считанные секунды оказывается рядом, глядя в мои глаза, в которых собираются слезы.
— Я так не говорил, ты прекрасно выглядишь, — утешающе гладит меня по волосам, осторожно обнимая. — Но сейчас мы обсуждаем твой декрет в последний раз. С завтрашнего дня ты будешь дома.
Мое желание поспорить остается невысказанным — я прислушиваюсь к своим ощущениям в теле и мысленно начинаю считать интервалы между предполагаемыми схватками. Черт, это точно они!
— У тебя сегодня есть запланированные встречи? — интересуюсь вроде бы спокойно, пытаясь дышать ровно.
— Через полчаса и еще одна вечером. Хочешь домой? — спрашивает с надеждой в голосе.
Рома настороженно вглядывается в мое лицо, когда я улыбаюсь, будто до сих пор не привык к перепадам в моем настроении.
— Придется отменить, — улыбаюсь шире, игнорируя нарастающее волнение. — Кажется, я рожаю.
Через несколько минут мы уже выезжаем с парковки офиса. Рома до последнего пытается сохранять спокойствие, ловко вклиниваясь в поток машин, но я замечаю, как напряженно он сжимает руль, а вопросы сыплются из него, как из пулемета:
— Что ты чувствуешь? Сильно больно? Ты уверена, что это не ложная тревога?
Мне хочется смеяться, но я только согласно киваю.
Роддом встречает нас запахом антисептика и неожиданной тишиной.
— Всё хорошо, Ром. У меня от волнения даже боль почти прошла, — снова успокаиваю его уже в приемном покое, заполняя анкету.
— Замечательно… — хмурится он и кидает взгляд в сторону дежурной медсестры.
Доктора слаженно принимают меня, аккуратно осматривают, слушают, задают вопросы. Рома в этот момент в прихожей переживает чуть ли не больше, чем я, звонит моей матери и своему отцу, судя по обрывкам разговоров по телефону:
— Да! Прямо сейчас! Нет, уже не до работы... Нет, она спокойно... Да, я всё взял…
Меня увозят в родовую, всё происходит быстро, хоть и страшно, а через несколько часов я уже отдыхаю вместе с крошечным свертком на груди и вдыхаю запах дочки, которым просто невозможно надышаться.
В палату заходит Рома с совершенно растерянным лицом. Он скользит взглядом по мне, останавливается на нашей малышке и осторожно садится рядом.
— Какая она крохотная… — шепчет, словно боится ее потревожить, а затем снова смотрит на меня. — Как ты себя чувствуешь?
— Самой счастливой на свете, — расслабленно улыбаюсь. — Хочешь подержать Аню?