— Это каким же? — снова донеслось откуда-то из задних рядов.

— Скажем… в три раза больше, чем платил Стрельцов. Устроит вас такая сделка?

Шахтёры загудели, сбиваясь ещё плотнее в кучу и переговариваясь.

— Тоже всё скопом, по весу брать будешь? — наконец, выступил вперёд Филимонов. — Стрельцовские закупщики так делали, но оно же не по уму. Гром-камень — это ведь не золото, он всякий бывает. В ином весу на золотник, а стоит дороже, чем трёхфунтовый булыжник.

— Слушайте, я ведь не торгаш, — с некоторым раздражением отозвался Путилин. — И не для себя покупаю, а для государевых надобностей. Всё потом с обозом уйдёт в Томск, а потом и дальше…

— Позвольте, герр Путилин…

Катехонец обернулся и недоумённо приподнял бровь, взирая на подошедшего Ральфа Ланге — одного из механиков «Чудотворца». Долговязый инженер, склонившись к нему, что-то начал объяснять на ухо, как всегда, причудливо жестикулируя поднятыми на уровень груди ладонями в перчатках без пальцев. Путилин с ним в итоге согласился и, вернувшись к шахтёрам, добавил:

— Поступим так. Основную часть гром-камня мы выкупим для казны оптом, по единой цене. Но самые ценные экземпляры готовы купить для нужд Священной Дружины. И тут уж не поскупимся. Так что киньте клич — у кого хорошие кристаллы припрятаны, смогут продать их с хорошей выгодой. И не только гром-камень. Нам разный эмберит нужен.

Шахтёры одобрительно загудели. Даже Филимонов повеселел и, стянув варежку, протянул Путилину ладонь для рукопожатия.

— Что ж, вот это разговор, ваше благородие. Коли не обманываешь — уважишь ты работяг, век не забудут.

Путилин руку ему пожал, но сохранял серьёзное, даже строгое выражение лица.

— Таково моё слово, — сказал он. — Считайте, что пряником вас угостил. Но, если не захотите по-хорошему, и кнут понадобится — то уж не взыщите. Деньги у нас есть, но и сил побольше, чем у Стрельцова.

— Не от хорошего житья мы за дреколье взялись, — снова помрачнел Филимонов. — Мы ведь люди мирные. И лишнего нам не надо. А вот за то, что честно заработали — хотим сполна получить.

На том и расстались. Я в разговор не вмешивался, потому что всё это время чутко наблюдал за окрестностями с помощью магического зрения. Выпустил и Албыс на разведку. Особенно меня интересовало то место, где Кречет нырнул под землю.

— Земля за ним смыкается, — летая вокруг меня, прошелестела Албыс. — Так что хода не осталось. Но все же след есть, земля рыхлая. Он вон туда ведёт, наружу. За падью он на поверхность вылез, и был таков.

Прикинув расстояние, я понял, что Кречет пролез под землей метров семьдесят, а то и сто. И, похоже, с приличной скоростью.

— Сильный дар. Редкий. Опасный, — чуя мой настрой, пробормотала призрачная ведьма.

Прильнула ближе и зашептала на самое ухо:

— В следующий раз надо бить наверняка.

Я отмахнулся, отправляя её обратно в сердечник. Но всё же поёжился, представив, что было бы, если бы Кречет и правда похоронил меня заживо, разомкнув землю под ногами и отправив на глубину, скажем, метров трёх. И что бы я тогда делал? Как выбираться из такой ловушки? Да против таких трюков даже Аспект Пересмешника иммунитета не даст, потому что Дар не напрямую на меня воздействует, а на землю подо мной.

Нет, конечно, если перехватить у Кречета Аспект, то с его помощью и из-под земли можно будет выбраться — когда соображу, как это всё работает. Но, с другой стороны, придётся переключиться с боевой формы и стать гораздо уязвимее…

Да уж, Албыс права. Опасный противник. Очень неудобный. И ведь наверняка он показал только часть того, что умеет…

— Богдан!

Меня окликнул Илья Колыванов.

— Что с атаманом-то местным делать? Лошадёнки у них разбежались, но они их уже вернули и, похоже, двинулись назад, к острогу. Без нас.

— Ну и скатертью дорога, — буркнул я. — Дорогу они знают получше нашего. А там их и подмога встретит. Давай лучше помоги с погрузкой.

Нам пришлось немного повозиться с ковчегом — поправить сбившуюся упряжь на лошадях, поймать убежавших, развернуть колымагу на сто восемьдесят градусов, затащить ящики с эмберитом в грузовой отсек, специально освобождённый перед поездкой. Местные наблюдали за нами издали, не вмешиваясь. Но и помогать никто не вызвался.

Когда мы готовы уже были отправляться, к нам снова подошёл Филимонов.

— Мы с мужиками посовещались… Складно вы говорите. И к Священной Дружине вроде есть доверие. Но посмотрим, что ещё люди скажут. Соберём большой совет в Туталах. Но предупреждаю сразу — неволить никого не будем. Кто захочет к вам прийти и добычу свою продать — тот придёт. Но многие наверняка затаятся.

— Вам решать, — пожал плечами Путилин. — Мы же сделаем всё, что в наших силах. Но повторюсь — вам с местными властями надо как-то мириться. Вам же здесь жить.

— Так-то оно так… — уклончиво ответил шахтёр. — Но всё жить, как раньше, что-то совсем невмоготу.