Я крепко ударил кулаком в калитку, и откуда-то сверху посыпалась мелкая снежная взвесь. Собака по ту сторону забора залаяла ещё громче, от притаившихся за воротами местных донеслись приглушённые ругательства и шепотки.

— Ишь, раскомандовался! — огрызнулся один из них. — Не велено никого пущать. Занято тут!

— Как это — занято? Это вам что, сортир, что ли? — рассмеялся я. — Открывай давай! Иначе вышибу калитку-то. Самим ведь чинить придётся.

— Ага, щас! — уже в свою очередь загоготали, осмелев, местные. — Ну, попробуй, попробуй.

Вот тупицы-то деревенские!

Пожав плечами, я перекинулся в Боевую форму и, влив немного эдры в кулак, долбанул разок в калитку. Слегка, даже не вполсилы. Думал просто припугнуть. Но от удара содрогнулся, кажется, весь частокол. Доски калитки хрустнули, и сама она ощутимо подалась вперёд — похоже, на той стороне надломился засов или заушина, удерживающая его.

Останавливаться уже не было смысла, так что я добавил ещё разок в то же место, и дверца распахнулась настежь, громко хрястнув створкой о воротину. Ну, с петель не слетела — и то ладно.

Я шагнул в образовавшийся узкий проём и смерил взглядом попятившихся от меня мужиков. Один из них, несмотря на мороз, стянул с головы шапку и перекрестился.

— Это так-то вы гостей на постой встречаете? — укоризненно покачал я головой.

— П-простите, вашблагородие! — пролепетал тот, что с двустволкой. Оружие он торопливо отставил, прислонив к бревенчатой стене. — Н-не подумавши. Б-бес попутал!

— Да не ждали мы никого, — поддакнул второй. — С лета никто не заезжал. Сейчас по тайге только лихие людишки да и шастают. Вот и приходится…

— А я что ж, на разбойника похож?

К слову, спутать меня с бандитом и правда было сложно. Я был безоружен, если не считать ножей, одежда новёхонькая, куртка и вовсе с дорогущим песцовым мехом на воротнике и капюшоне.

— Да… нет. Н-не разглядели мы просто. Не признали, ваше благородие…

— Кто такие-то? Как звать?

— Да живём мы тута. Я Фёдор Черных, это вон — Ванька Поляков. Наверху — брат его, Полип.

— И кто главный?

— Да вроде… Вроде как я. Не то, чтобы главный. Просто старшой я здесь.

— Ясно. Так что говоришь, не велено пущать? И кто это там у вас хозяйничает?

Я кивнул в сторону стоящих поодаль от нас саней.

— Да так… — замаялся Фёдор, всё ещё теребящий в руках снятую шапку. — Недавно отряд заехал. Человек с дюжину. По Чулыму пришли, с востока. Заплатили с лихвой, сказали, чтоб ворота заперли до утра, и никого, стало быть, не пускали.

— С востока пришли? Не из Тегульдета ли?

— Да мы не расспрашивали.

— Ещё кто на заимке есть?

— Дык… только они.

— А местных сколько?

— Да дюжины две. Но это вместе с бабами да ребятишками.

Как раз вернулась Албыс, зависла у старосты над плечом — как обычно, в тонкой вышитой рубахе на голое тело, к низу постепенно превращающейся в белый дымок. После слов старосты скучающе пожала плечами.

«Не врёт».

Я внутренне расслабился. Судя по размерам огороженной территории, здесь легко вместится и впятеро больше людей. Наш караван, конечно, всё равно великоват, и загонять его сюда полностью смысла нет. Достаточно будет разместить на ночь людей, которые не поместятся в ковчегах.

— Свободные хаты-то есть — на ночь погреться? — всё же уточнил я на всякий случай.

— Да найдутся… Располагайтесь, конечно, — всё так же неуверенно переглядываясь с товарищем, ответил староста.

Оба они явно чего-то боялись. Второй и вовсе постоянно поглядывал куда-то в глубь хутора, в сторону чужих саней.

— А вы чего же, вашблагородие… — осторожно поинтересовался Фёдор, надев, наконец, обратно шапку. — Один, что ли?

— Скажешь тоже, — хмыкнул я. — Караван за мной идёт. На полсотни саней. Скоро здесь будет. Вон, вашего приятеля спросите на башне.

Третий местный, засевший на обзорной башне, будто только и ждал моего комментария. Свесившись вниз, выкрикнул:

— Едут! Большой обоз с Итатки идёт. Конца-края не видно!

Новость эта, кажется, здорово обрадовала старосту. Весь его страх и недоверие моментально сдуло. Он даже в улыбке расплылся, демонстрируя широченную щербину между передними зубами.

— А, ну так что ж вы молчали-то, барин! Добро пожаловать, стало быть! Полипка, спускайся! И зови наших, пусть помогут ворота отворять!