Его палец лежит на странице, и всё моё существо сосредоточено на этой точке, на сантиметре бумаги, что отделяет его кожу от моей. Я чувствую исходящее от него тепло, не мнимое, а настоящее, и оно обжигает.

— Итак, начнём с базовых понятий, — его голос снова становится деловым, профессорским, но в глубине глаз пляшут чёртики. — Рынок. Спрос и предложение. Основная движущая сила.

Он говорит, а я киваю, делая вид, что слушаю. Но в голове крутятся совсем другие термины. Спрос : моё предательское тело жаждет его прикосновений. Предложение : он дразнит меня ими, как морковкой. Рыночная стоимость : шесть тысяч рублей в час, которые папа платит за это изощрённое издевательство.

— Алиса? — он произносит моё имя тихо, растягивая гласные. — Ты меня слушаешь?

— Да, конечно, — вздрагиваю я и судорожно хватаюсь за ручку. — Спрос и предложение. Основная движущая сила. Рынок.

— Именно. Цена формируется на стыке желания и возможности, — он откидывается на спинку стула, его взгляд становится тяжёлым, изучающим. — Например, твоё желание получить высший балл по моему предмету. И моя возможность тебе в этом помочь. Какова, по-твоему, справедливая цена за такую услугу?

Я чувствую, как краснею, божечки, ну почему мои реакции на него такие острые. Марк снова играет с двойными смыслами, и меня это дико будоражит.

— Папа вам уже платит, — отвечаю я, упираясь взглядом в учебник. — Цена договорная.

Он громко смеётся.

— Я не о деньгах. Я об усилии. О внимании. О послушании, — последнее слово он произносит почти шёпотом, и по моей спине бегут противные мурашки. — Всё в этом мире имеет свою цену, Алиса. И чтобы получить что-то ценное, нужно чем-то заплатить.

Он снова наклоняется к учебнику, его плечо почти касается моего. Древесно-морозный аромат ударяет в голову.

— Давай разберём кривую спроса, — его палец начинает водить по графику, и я вижу каждую прожилку на его кисти, каждый бугорок сустава, вдыхаю и задерживаю дыхание, боясь спугнуть этот момент, этот мучительный, пограничный контакт.

Он объясняет что-то про эластичность, а я понимаю, что эластичность — это про меня. Я растянута, как струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. От его голоса. От взгляда.

Внезапно его рука накрывает мою. Полностью. Тепло, сухость его кожи, лёгкая шероховатость — это как удар током. Я дёргаюсь, пытаюсь отодвинуть руку, но он сжимает её твёрдо и не больно.

— Не убирай руку, — его голос не терпит возражений. — Ты дрожишь. От страха? Или от чего-то другого?

Я поднимаю на него глаза и тону в этих стальных глубинах. Он держит мой взгляд, а его большой палец нежно проводит по моим костяшкам. Крошечный, интимный жест, от которого перехватывает дыхание. Во рту пересыхает.

— Я… не знаю, — слышу я свой сдавленный, беспомощный голос, Снежная королева тает на глазах, превращаясь в растерянную девочку.

— Узнаешь, — обещает он, и в его улыбке появляется что-то почти нежное, что сбивает с толку ещё сильнее. — Но позже. А сейчас у нас с тобой перед глазами кривая спроса. Сосредоточься. Мне хочется чтобы ты меня не только слушала, но и слышала.

Он не отпускает мою руку ещё с полминуты, продолжая водить своим пальцем по учебнику. Это самая мучительная и самая волнующая лекция в моей жизни. Я не понимаю ни слова. Вся моя вселенная сузилась до точки соприкосновения наших рук.

Наконец, он отпускает меня, чтобы перевернуть страницу. Воздух снова обжигает мою кожу, остывшую под его ладонью.

Марк читает название следующей темы, переводит взгляд на меня, а после переводит взгляд на часы.

— На сегодня, пожалуй, хватит, — заявляет он, прошёл всего час, но, кажется, будто прошла вечность. — Ты устала. И слишком взвинчена, чтобы продуктивно работать.

Я молча киваю, не в силах вымолвить и слова. Мои пальцы непроизвольно сжимаются, пытаясь сохранить остатки его тепла.

Он встаёт, и его тень накрывает меня. Он берёт свою папку и смотрит на меня сверху вниз.

— Домашнее задание. Подумай над тем, о чём я тебя спросил. О цене. И о своих желаниях. — Он поворачивается к двери, но на пороге оборачивается. — И, Алиса… завтра не прячься за учебником. Мне нравится видеть твои глаза.

Вольнов уходит. Его шаги затихают на лестнице. Я сижу неподвижно, глядя на свою руку. Там, где он держал её, будто остался след. Я медленно подношу ладонь к лицу. Она пахнет им. Деревом, морозом и чем-то запретным.