В универе я стараюсь избегать Карины, притворяясь, что залипла в телефоне. Но подруга, как репей, прилипает на первой же перемене, пахнущая сладким капучино и беспечностью.

— Ну, что, как твой репетитор? — подмигивает она, подсаживаясь так близко, что её колено упирается в моё, и от этого прикосновения мне хочется дёрнуться. — И не спрашивай, откуда я знаю, Вольнов мне всё сам рассказал. Горячо вчера было?

— Не было занятия, — бурчу я, стараясь, чтобы мой взгляд выражал полное безразличие, а не бурю, что бушует внутри.

— О-о-о! — её глаза округляются от любопытства. — Интересненько, а мне он сказал, что вы в шесть встречаетесь на первом занятии. Такой он прикольный, всё шутил, пока меня до метро довозил. Спрашивал, между прочим, есть ли у тебя парень.

— Надеюсь, ты ему сказала, что есть? — слышу свой глухой голос, будто из трубы, стараюсь, чтобы он звучал ровно и насмешливо, но боюсь, что получается слишком сдавленно.

— А зачем врать, Алис? Конечно же, я сказала, что нет! Ты же у нас неприступная снежная королева, и все местные мальчики твоих ледяных взглядов боятся. Кажется, ему это понравилось, — хихикает Карина, и мне до тошноты хочется её стукнуть ей по голове.

— Дура ты, — отвечаю подруге, чем вызываю новый приступ её насмешек.

— Вольнов не маленький мальчик, он точно тобой заинтересовался.

Ещё бы. Снежная королева — это вызов. А он, как я уже понимаю, обожает трудные задачи. Он охотник. И я его желанная дичь.

После разговора с Кариной день проходит в плотном, густом тумане. Пары, разговоры, смех однокурсников — всё это пролетает мимо, не оставляя ни единой зацепки в сознании. Я автомат, который механически записывает, кивает, открывает книги. Все мысли сжаты в одну тугую пружину, в голове пульсируют три слова: «Сегодня он придёт».

Возвращаюсь после занятий домой, а там царит гробовая тишина. Родители задерживаются на каком-то срочном совещании. Я поднимаюсь в свою комнату, скидываю вузовскую форму (юбку и свитшот с логотипом учебного заведения) и замираю перед открытым шкафом, как перед главным выбором в жизни.

Что надеть на занятие с репетитором, который за тобой охотится?

Глупо, пошло, от взгляда на полку с нижним бельём щёки вспыхивают жарким стыдом. Нет, Алиса, даже не думай в этом ключе, но остановить разбушевавшуюся фантазию я уже не могу. В конце концов, я с остервенением выбираю простые чёрные брюки и свободную белую рубашку, намеренно застёгиваю все пуговицы, даже самую тесную на воротничке. Волосы распускаю по плечам, и они падают волной, скрывая часть лица. Это мой панцирь.

Ровно в шесть внизу раздаётся звонок домофона. Сердце ускоряет свой ритм до бешеного галопа. Я дома одна. И я буду с ним в комнате наедине, нервно сглатываю и иду открывать.

«Спокойно, Алиса. Ты снежная королева. Он наёмный работник. Всего лишь наёмный работник». Мантра не работает. Тело не слушается.

Заглядываю в глазок, чтобы удостовериться, кто пришёл.

— Входите, — выдавливаю я, открывая дверь, и мой голос звучит хрипло и чуждо.

Вольнов шагает с крыльца в дом и заполняет собой проём. На нём тёмные джинсы и тонкий свитер цвета тёмной бронзы. В руках он держит кожаную папку, дорогую, солидную, как и всё в его облике.

— Добрый вечер, Алиса, — его взгляд скользит по мне, от распущенных волос до кончиков туфель, быстрый, как вспышка, но я успеваю поймать в нём ту самую искру одобрения, которую я очень ждала. — Готова к экономике?

— А у меня есть выбор? — парирую, приглашая его следовать за мной в комнату, жестом приглашаю к столу и указываю на второй стул.

Внутри всё сжимается в комок.

Марк входит, и пространство комнаты мгновенно уменьшается. Он закрывает за собой дверь. Лёгкий, но властный аромат его парфюма так близко и словно окутывает терпким облаком. Он садится, откладывает папку и облокачивается на спинку стула, изучая меня таким взглядом, будто я сложная, но увлекательная теорема.

— Всегда есть выбор. Можно сопротивляться, а можно… получить удовольствие от процесса. Экономика — это не скучно, Алиса. Это азартная игра. И тот, кто знает её правила, всегда выигрывает.

Его слова висят в воздухе, тяжёлые и многозначные. Он смотрит на меня так, будто видит насквозь: мою дрожь, которую я прячу в карманах, моё смятение, мои глупые, пошлые мысли о нём и Карине. Будто читает меня, как открытую книгу.

— Давайте начинать, — говорю я, открывая учебник с таким видом, будто это не книга, а щит, способный защитить меня от этого пронизывающего взгляда. — Говорите правила вашей игры.

Он улыбается. Опасной, обещающей улыбкой хищника, который только что услышал, как дрогнул голос его добычи.

— Хорошо, давай начинать, — мягко соглашается он, и его длинный палец ложится на страницу учебника, в сантиметре от моей руки. Близко. Очень близко. — Но запомни, Алиса… в моих играх я всегда играю до конца.

— Вы сейчас мне угрожаете? — не хочется оставлять его фразу повисшей в воздухе.

— Нисколько, как ты могла такое подумать?

Вольнов тянется за конспектом, лежащим у меня на столе, и его предплечье словно нечаянно скользит по моему. Под тонкой тканью моей белой рубашки загорается жаркое, прожигающее пламя.