После нашего общения мне стал понятен такой термин, как «кабинетный волк». После этого был короткий перерыв, после чего допрос продолжился до самого вечера.

Остальных допрашивали столько же. И это был не конец. Следствие и допросы продолжались уже третий день. Ситуация была морально выматывающей и в прямом смысле пьющей кровь. Из-за развившегося невроза я постоянно чувствовал себя разбитым и вымотанным. Гадкое ощущение. Давно такого не чувствовал.

— Подпишите расписку о невыезде, — бесстрастным голосом объявил чиновник. — И подписку о неразглашении.

Взяв документы я внимательно с ними ознакомился, после чего подписал. Не хочется, но снявши голову по волосам не плачут.

— Продолжим? — спросил я.

— Пока мы закончили, — ответил чиновник поднимаясь. — Если вы потребуетесь нам, то мы просто позвоним вам. Всего доброго.

Он поднялся и вышел, а я остался с немым вопросом на лице — «Как? Всё?»

Чувствуется, это только начало. Выйдя из помещения, которое мне уже опостылело я с удовольствием пробежался по парковой дорожке и подпрыгнул пару раз.

— Вижу вас совсем замучили Константин, — раздался за мной мелодичный голос.

От неожиданности я ещё раз подпрыгнул разворачиваясь. Позади меня стояла Долл.

— Долл? — я вытаращился на искусственную девушку не скрывая изумления. — Как? Они тебя не тронули? Ты живая?

— Нет, — ответила она. — Только допросили с пристрастием, и поставили специальный пояс.

Она показала на цельный металлический пояс вокруг талии с гербовой печатью вытесненной на металле.

— Это что такое? — я даже опешил.

— Регистрационный номер, — спокойно ответила она. — А заодно следилка и контролёр. А так за меня отвечает Егор Петрович.

Логично, очень логично. Долл похоже зарегистрировали как бы это отвратительно не звучало, как животное. А поскольку животные не являются дееспособными, то ответственность за них несёт хозяин. В данном случае призыватель — Егор. А в поясе какой-нибудь парализатор, или устройство уничтожения.

— Тебя это не обижает? — на всякий случай спросил я.

— Да нет, могло быть и хуже, — ответила Долл. — В принципе это довольно ожидаемая реакция.

Она мило улыбнулась

— А где сейчас Егор? — спросил я.

— Егора Петровича, и госпожу Анну ещё допрашивают, — ответила Долл. — И мне кажется, что они будут допрашивать их ещё очень и очень долго.

— Да, — ответил я. — Я думал они будут дольше меня мурыжить.

— Возможно они дольше мучают Егора, потому, что он показал нестандартное умение, — к ответила Долл.

— Да, пожалуй ты права, ответил я. — А как дела у остальных?

— Быстрее всего ответили Пётр Игнатьевич и Саша, — пожала плечами Долл. — Теперь Пётр Игнатьевич очень и очень доволен, и прекратил хмурится, а Саша несколько обеспокоена тем что допрашивают её брата и сестру, но в целом тоже довольна.

Как я и предполагал — способности Егора сочли опасными, поэтому принялись мурыжить его дольше всего, потому, что Козов отравил его неизвестно чем, он долгое время находился в закрытой клинике, и как вишенка на торте было та, что он может открывать проход на Изнанку, и выдергивать оттуда самых опасных сущностей. Это же не просто человек, не просто одарённый, а потенциально опасный гражданин. Где гарантия, что он однажды не призовет армию чудовищ, чтобы не натравить их на мирных жителей?

На фоне таких способностей я и правда блёкло смотрюсь на фоне Егора. Что тут особенного? Человек который не может испускать свой Лебен, но может только усиливать себя и менять лица. Не такая уж огромная потенциальнаяопасность, особенно теперь в наш век, когда для идентификации личности везде нужны отпечатки пальцев, банковские карты, паспорт, водительские права, и ещё куча вещей которых я никогда не получу копируя владельцев. Похоже Егор действительно был прав — единственное что можно мне выписать — это небольшой административный штраф, о том что не сообщил вовремя о том что у меня появились способности одаренного.

Хотя, может быть я ошибаюсь? Как ещё по-другому можно рассмотреть вопрос? Я ведь был замешан во всей этой афере с Берг-Дичевскими, пропажей девушек и всем остальным. Как бы мне прокурор не выписал путевку в закрытое учреждение…

Петр Игнатьевич тоже рад — этот хрыч уже действительно переживал о том, что вместо сына, одна головная боль, а теперь у него наверное радости полные штаны, о том что сын оказался не только способным, но ещё и способным с уникальной ранее невиданной техникой.