– Господин директор, – бывший смотритель, посерев лицом, попытался что-то произнести, но губы отказались пропустить слова. Он захрипел. – Я… служил вам… и ей….

– А теперь нет. На полицию не надейтесь, я отменяю вызов.

– Но, господин директор…

– Проваливай! – директор сам дотащил подчиненного до выхода и с силой захлопнул дверь за его спиной. – Убийца, – пробормотал он, медленно дотащился до кресла и, тяжело сев, замер, глядя в никуда. – Убийца…

Дверь распахнулась с жутким скрипом под мощным напором мужчины, облаченного в наглухо застегнутую рубашку. Он обернулся и что-то прокричал в кабинет, из которого вышел. Его жена ответила что-то на повышенных тонах. Ее длинные волосы развевались на сквозняке. Еще одна женщина невозмутимо сидела в кожаном кресле, что-то строча в свой блокнот и не обращая внимания на вспыхнувшую словесную дуэль, которая утихала по мере удаления мужчины.

Госпожа Мейер перестала кричать, когда ее муж исчез из поля зрения в коридоре, и сразу принялась всхлипывать. Она утерла нос рукавом рубашки и какое-то мгновение казалась совсем юной.

– Я извиняюсь за эти крики, доктор. Не понимаю, почему мы ни в чем не можем прийти к согласию.

Консультант ободрила ее взглядом.

– Каждый раз, когда речь заходит о нашем браке, мы оба взрываемся вот таким образом, – пробормотала госпожа Мейер.

Консультант глубоко вздохнула и сказала:

– Послушайте, Сандра. Истина заключается в том, что я не могу вам ничем помочь. Ведь вы даже не можете обсуждать, как наладить взаимопонимание между вами, и это-то после стольких лет брака. – Еще один глубокий вздох. – Но если вы оба искренни в своем желании что-то изменить в лучшую сторону, то я могла бы направить вас к тому, кто, возможно, сможет вам помочь.

Глаза госпожи Мейер расширились.

– Вы вправду полагаете, что есть кто-то, кто может нам помочь?

Консультант кивнула.

– Я знаю несколько случаев, когда он помог, в то время как другие консультанты даже не брались за дело. Но… есть определенные проблемы… Он… оперирует мозг. Если вы и ваш муж не исключаете хирургического вмешательства, то профессор Губерман – ваша самая большая надежда.

– Что значит «хирургическое вмешательство»? Нам поменяют мозг, чтобы мы любили друг друга? Но не самообман ли это? – с подозрением спросила госпожа Мейер.

Консультант кивнула.

– Я полагаю, что это единственный способ вернуть вам подлинное взаимопонимание. Я…

Изображение на мгновение застывает, экран и фигуры на нем темнеют и сменяются лицом профессора Губермана, заполняющим собой все окно видео-чата.

– Вы видели все это? – спросил профессор Губерман гортанным голосом. Его левая рука сняла очки, а правой он ущипнул себя за переносицу.

Аватар внизу экрана ожил и замигал.

– Софи, я спросил, вы видели все это?

– Да, профессор, – последовал ответ с некоторой задержкой. – Я тоже знакомлюсь тут с объяснительным письмом семейного консультанта.

– Да-да. И что вы по этому поводу думаете? Нам следует заняться ими?

– Э-э-э… профессор. – Студентка оказалась в замешательстве: обычно профессор не задавал вопросов, а просто извещал о предстоящих событиях. Она затруднялась дать правильный ответ, но в конце концов сказала: – Это будет здорово, если вам удастся спасти их брак.

Профессор сосредоточенно смотрел на экран.

– Софи, это будет первый раз, когда мы будем работать вместе. Как от своей ассистентки я ожидаю от вас полной искренности, коли вы действительно собираетесь помогать мне в этом случае. – Его глаза сфокусировались на экране, словно он видел на нем лицо молодой студентки.

– Вы самый крупный специалист по мозгу среди существующих, профессор, – ответила Софи с подкупающей простотой. – Я сделаю все, что вы скажете, чтобы мы успешно справились с этим случаем.

Профессор Губерман удовлетворенно кивнул.

– Чудесно, я ничего другого от вас и не ожидал. Пройдитесь по исходным данным, а завтра утром мы обсудим.

– Надеюсь, вы не возражаете, что я записываю нашу встречу? Закон обязывает меня зафиксировать, что вы осведомлены и не возражаете против операции.