Трудно передать мои чувства. Несмотря на неописуемую радость при виде судна соотечественников, я испытывал смятение. Его экипаж состоял из англичан, но откуда мне было знать, что это за англичане и каковы их намерения? Вряд ли я мог утверждать, что чувствую себя в безопасности. Что могло привести обычный торговый корабль в эти далекие от проторенных морских путей вoды? Ведь на окрестных побережьях не было ни британских поселений, ни торговых факторий. Разве что буря занесла их сюда, но всю последнюю неделю погода стояла ясная и тихая. И если это действительно были англичане, то приплыли они на мой остров не с добрыми намерениями.

Поэтому я решил, что буду скрываться до тех пор, пока все не выяснится, и лучше уж отсиживаться в зарослях и прятаться в моем форте, чем оказаться в руках каких-нибудь негодяев.

Никому бы я не посоветовал насмехаться над тайными предчувствиями и знаками, посланными судьбой! Всякий, кто не лишен наблюдательности, может подтвердить, что они существуют и верно указывают нам, как поступать в том или ином случае. Другое дело, исходят они от высших сил или низших, которые благоволят нам, – тут вопрос остается открытым. Во всяком случае польза от предчувствий очевидна, о чем и свидетельствуют дальнейшие события.

Заранее скажу: если бы я тогда не прислушался к внутреннему голосу, который нашептывал мне вести себя с крайней осторожностью, гибель моя стала бы неминуемой. И сейчас вы в этом убедитесь.

Продолжая свои наблюдения, вскоре я увидел, что корабельная шлюпка приближается к берегу и поворачивает, словно подыскивая удобное место, чтобы пристать. Однако заливчик, где мы держали свои пироги, команда шлюпки не заметила и причалила на взморье – там, где я когда-то приставал со своими плотами, нагруженными добром с разбитого корабля. Место это находилось в полумиле от холма, и я решил, что мне повезло – отнеси их течением еще немного вдоль берега, и они высадились бы прямо у моего убежища.

Вытащив шлюпку на песок, матросы сошли на берег. В подзорную трубу я мог хорошо рассмотреть каждого, и, судя по одежде и повадкам, в большинстве своем это действительно были англичане. Я насчитал одиннадцать человек, причем трое оказались безоружными и, более того, связанными. Этих троих матросы с ружьями вытащили из шлюпки на песчаный берег, и один из связанных пленников вдруг принялся страстно жестикулировать, словно умоляя о пощаде и выражая крайнюю степень отчаяния. Двое других имели подавленный вид, но оставались спокойными.

Это зрелище смутило меня, я не знал, что и подумать, как вдруг Пятница, поднявшийся ко мне на холм с докладом, воскликнул на своем ломаном английском:

– Смотрите, хозяин! Английские люди есть свои пленники точно так, как и дикие люди!

– Что ты мелешь! – возразил я. – Неужели ты думаешь, что они съедят их?

– Так я сам видел, что они хотеть их есть! – ответил Пятница.

– Ну уж нет, – возмутился я, – прирезать они, конечно, их могут, но есть точно не станут, будь уверен.

Переговариваясь с моим туземным приятелем, я не переставал ломать голову насчет того, что же, собственно говоря, все это означает? Меня мало-помалу начинал разбирать страх: пленники с минуты на минуту могли быть убиты матросами. В подзорную трубу я видел, как один из этих мерзавцев размахивал длинным кинжалом, готовясь вонзить его в грудь пленника. Мне показалось, что последний вот-вот примет смерть, и кровь в моих жилах застыла.

Тут я от всей души пожалел, что с нами нет испанца и отца Пятницы: вместе мы могли бы скрытно подобраться к берегу и освободить троих несчастных. Однако мне тут же пришло в голову кое-что другое.

Пока я наблюдал за действиями матроса с кинжалом, его спутники разбрелись по острову, осматривая местность. Потом к ним присоединился и этот матрос, а узники остались без всякого надзора. Они могли бежать – ноги у них не были связаны, но вместо этого несчастные опустились на песок и погрузились в тяжелое раздумье. Выглядели они как люди, охваченные крайним отчаянием.

Это напомнило мне о том, как я сам впервые попал на остров после кораблекрушения. Я был вне себя от горя и считал себя окончательно погибшим. Сколько страха я натерпелся, какие призраки преследовали меня, как я боялся хищных зверей! Я и подумать не мог, каким подспорьем для меня окажутся обломки нашего корабля, прибитого бурей к отмели, как долго они будут укрывать от непогоды и кормить меня, пока я сам не научусь добывать все необходимое для жизни.

Эти трое бедолаг даже не подозревали, как близки от них помощь и спасение. Наверняка они были уверены, что бесповоротно погибли, и уже не надеялись на спасение.

Какими близорукими мы часто оказываемся в этой жизни! И это говорит о том, что нужно не отчаиваться, а возлагать надежды на Творца вселенной, который никогда не оставляет своих созданий в беде. Мы бываем гораздо ближе к избавлению, чем нам кажется, и порой даже самые гибельные на вид средства приводят к благотворным последствиям.