Видел ее в золотых одеждах, протягивающую чашу.

Представлял ее в слезах, целующую меня в последний раз.

Она с кинжалом, вонзающимся мне под ключицу.

Я просыпался с криком, хватая себя за грудь, ища рану. Но на теле не было ничего. Только память.

Месяц пятый: Попытка освобождения.

Я взял наложницу.

Молодую, красивую, с глазами, ничуть не похожими на её.

Но едва она попыталась приблизиться ко мне, я отстранился, почувствовав необъяснимую тревогу.

— Оставь меня! — попросил я негромко.

Потом выгнал её наутро, приказал слугам больше не приводить женщин.

Месяц шестой: Видение призрака.

Начинал замечать её образ повсюду.

Среди массы людей на рынке.

Скрывающуюся в саду среди высоких сливовых деревьев.

Иногда возникающую в зеркальном отображении.

Однажды ночью, раздражённый зрительным обманом, я разбил зеркало кулаком, разрезав кожу. Кровь капала на пол, а я смеялся, потому что это было реально. Боль была настоящей.

Месяц седьмой: Камень.

Я нашёл его у реки — гладкий, тёмный, с высеченным иероглифом: «Снова».

Решительно бросил камень в бурные воды течения. Однако на следующее утро он появился у моей подушки, будто намекая на неизменность судьбы.

Последняя ночь перед новым свиданием.

Я не спал. Сидел у окна, сжимая тот самый камень в руке, чувствуя, как нервы горят. Завтра я уйду из столицы. Навсегда.

Но утром я встретил её. И тогда ясно осознал, что любое бегство напрасно. Нас нельзя разделить.

Она стоит передо мной, и в её глазах — не та императрица из наших снов, а израненная девушка, прошедшая через ад. Её пальцы беспокойно теребят рукав простого ханьфу — роскошные шелка давно сменились простой тканью, проданной за кусок хлеба.

— Ты оборвал связь, — её голос звучит хрипло, будто истерзан бессонницей и множеством слёз. — Когда нуждалась в тебе больше всего.

Я вижу тонкую линию шрама на её шее — след от ножа. Наблюдаю, как её ресницы дрожат, когда она пытается рассмотреть мою левою ключицу, словно ищет подтверждение нашим прошлым жизням.

— Меня продали как вещь, — она отступает на шаг, ближе к двери. — А ты... ты сделал меня призраком. Без снов. Без убежища.

Я протягиваю руку — она вздрагивает, словно от удара.

—Я не мог...

— Знаю! — вдруг выкрикивает она, и в её голосе взрывается вся накопившаяся боль за эти месяцы. — Знаю, что хотел защитить нас! Но я.. я теперь не та, кого стоит защищать. Я теперь грязная.

Она собирается уйти, и я вижу следы её долгого путешествия: на босых ступнях запекшаяся кровь и дорожная пыль.

— Подожди... — прошу я, не в силах позволить ей покинуть меня сейчас.

Она стоит передо мной, вся в слезах и боли, а я.… я даже не подозревал. Я думал, что, оборвав связь, защищаю нас обоих от прошлого, а тем временем ее настоящая жизнь превратилась в ад. Мать умерла, отец продал ее... Боже, эти слова жгут сильнее любого кинжала.

Она говорит, что не достойна меня? После всего, что она пережила? Какой же я слепой эгоист... Ее сны были единственным светом, а я отобрал и это. И теперь она хочет уйти, считая себя испачканной. Нет, только не это. Я должен остановить ее, любой ценой.

Эта "грязь"... Да если бы мне пришлось пройти через все круги ада, чтобы очистить ее одним прикосновением, я бы сделал это не колеблясь. Она все еще остается той самой императрицей из сливового сада, только теперь ее шрамы видны всему миру. И я научусь целовать каждый из них.

Но она уже на пороге.

— Прощай, мой император, — шепчет она, не оборачиваясь. — На этот раз... я предаю тебя.

И исчезает. Оставляя между нами:

Тишину (густую, тяжелую, как смола). Запах сливовых цветов (тот же что и тогда).

Камень с иероглифом "Снова" (который я теперь ненавижу).

И вдруг —

Взрыв.

Не огня. Льда. Тысячи острых осколков многолетней ненависти, гордости, боли — разлетелись пылью. Что осталось — голое, дикое, нечеловеческое.

— НЕТ! — это не крик. Это рёв раненого зверя, у которого вырвали последнее. — Ты... не смеешь... ИСЧЕЗАТЬ! Не сейчас! Не после этого!

Я падаю на колени. Не от слабости. От удара. Голос хрипит, сердце рвётся на части.

— Ты говоришь... грязь? Бордель? (горький, смешанный со слюной смех) Ты... думаешь, что это... способно запачкать нас? Нас, которые прошли через боль и предательство? Нас, которые хоронили друг друга в снегу из сливовых лепестков?!