Я кивнула. Об этом узнала в Адвеге. Почти всю эту историю.

– Да, знаю. Знаю, что у них был целый научный центр, где они создавали НетРаден, ну, вкладывали в это ресурсы. Бест, его жена Анна Воробей и Гобыль. – Я отвела взгляд. – Потом Гобыль предложил Бесту план. Он придумал, как поднять денег – мол, давай изобретем НетРаден, который будет работать не в полную силу, чтобы его покупали больше и чаще, и который будет вызывать зависимость… Бест послал его куда подальше, а Аня и вовсе покрутила у виска. Они были не готовы на это. Им не это было надо – они хотели помочь людям. Тогда Бест хотел помочь людям. Пока Гобыль не убил Аню. Бест поклялся отомстить ему и вместо партнерства решил разрушить самое главное, что есть у Гобыля – его империю с денежным притоком. Он взял и исполнил план Гобыля. Вместе с Сухониным и Спольниковым они в Адвеге и создавали это недолекарство. Бесту шли деньги, Гобыль, если не остался нищим, то много притоков с деньгами вроде как потерял… – Я вздохнула. – Это всё, что я узнала в Адвеге.

– Так и есть, – хрипло ответил Вебер. – Бест впал в безумие после смерти Ани. Он любил её до умопомрачения и не представлял своей жизни без неё. Она была для него всем миром. И он решил отомстить всему миру разом за то, что живые живут, а у неё жизнь отняли…

– Господи, вроде и сумасшедший этот Бесстужев, а вроде и жалко его до слёз, – прошептала я.

– Ну, я тоже его по-своему понимаю, – вздохнул Вебер. – Вот только знаешь, что я у Гобыля в катакомбах узнал? Что Аня Воробей жива. Гобыль не убил её. Она живет в Дмитрове под его контролем. Живая и здоровая. О как.

Я вылупилась на Вебера.

– Это как так? Как это живая?

– А вот так. Я сам чуть на землю не рухнул, когда она нашла меня в шахтах. Она приходила туда кормить заключенных. К счастью, Гобыль понятия не имел, что мы знакомы. Аня узнала, что я у него на работах, и нашла меня. Мы говорили очень мало, но она передала мне письмо. Письмо для Беста.

– Надо ему рассказать! – воскликнула я. – Может, он уймется и Ане поможет!

– Да. Только хорошо бы, чтобы он ещё выслушать решил, – поцокал Вебер. – Тут всё не так просто. Я уже три раза за несколько лет пытался к нему заявиться. Аня попросила передать письмо из рук в руки – и правильно, кому мы ещё доверимся? Только вот свита Беста на третий раз мне чуть ногу не отстрелила, когда я в очередной затребовал встречи с ним.

– Да, – остыла я. – Выслушал бы, а потом поверил бы ещё…

– Ну, мне Аня сказала парочку вещей, которые могут заставить его поверить, но… Не знаю. Может, он совсем не в мозгах, кто его знает-то?

– Что думаешь делать с этим всем?

– Отведу тебя в Купол. И подумаю, как и что. Аня там в порядке. У них с сыном всё есть. Можно не переживать.

– С сыном? – удивилась я.

– Бест ничего не знает. Я скажу ему. Анька была беременна, когда Гобыль её выкрал. Это сын Беста. Я его не видел, но она мне рассказала про него сама.

– Вот это история… – пробормотала я. – А что же в Адвеге-то сейчас делается, интересно? И что будет там? Хоть бы ребята спаслись как-нибудь уж…

– Уверен, что Эдуард Валентинович там во всём разберется.

Я вздохнула и полезла в рюкзак. Пора отключать датчик, а затем идти спать. Ещё некоторое время мы сидели с Сашей в гостиной старого дома, греясь у камина. Обсудив завтрашний маршрут, дорогу до Клина и детали путешествия, мы решили начать готовиться к ночи.

– Что ж, Машка, – сказал Вебер, уже порядком надравшись своим портвейном. – Думаю, тебе пора в опочивальню, а мне готовиться держать караул.

– О, да, конечно. В вашем состоянии самое оно, господин Вебер, – ответила я, потягиваясь. – Ну, спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Машка.

Я поднялась наверх. Вместе со мной оставили ночевать Рекса, поэтому я была абсолютно спокойна за свой сон. В спальне я зажгла несколько свечей из тех, что были расставлены на комоде, затем подготовила кровать ко сну и сразу же улеглась.

Думать сил не было.

Тепло и бессилие мгновенно навалились на меня мягким полотном, и уже через пять минут я провалилась в сон, позабыв все на свете.

Мне снился Вебер. Мы гуляли с ним по какому-то полю, заросшему сухой, почти безжизненной травой, но в которой, покачиваясь на тонких стебельках, росли белые цветы. Я была одета в белое платье, а Вебер был в своей броне, отчего складывалось впечатление, что он мой телохранитель. На самом деле во сне всё было не так. Совсем по-другому…

Мы гуляли по этому полю, там, дальше, у его границ шелестел хвойный лес, тянулась виляющая дорога куда-то в чащу, к роднику – я просто знала, что там родник, и всё. Не видела его во сне, но знала, словно бы была здесь когда-то. А там, вдалеке, с другой стороны, деревня, огромная берёза и церковь с блестящим на солнце золотом купола. Западнее – лес, лес, лес и ЛЭП, широкой полосой уводящий вдаль. Благодать!

Мы с Вебером о чем-то разговаривали, смеялись, шли куда-то, держась за руки… Где-то по полю бегали Рекс и Декстер, лаяли, радостно виляли хвостами. Ветер свежий, дикий. Он был как будто бы настоящим, и я все никак не могла им надышаться. Закрыв глаза, вдохнула поглубже – вдруг больше не будет такого ветра в моей жизни? Открыв глаза, увидела Вебера. Он смотрел на меня и улыбался, и взгляд его каре-зелёных глаз был самым прекрасным на свете…

Утром я проснулась, переполненная вдохновенным волнением. Сердце неистово сильно билось в груди, кровь горчила, улыбка не сходила с губ. Лежа в кровати и глядя на светлые солнечные зайчики, играющие на растрескавшемся, посеревшем от пыли потолке, я думала о том, что счастлива.