Часть I. Ричард Болито — мичман.
1772 год: Шестнадцатилетний Ричард (начавший службу в королевском флоте в возрасте 12 лет) назначен на 74-пушечный линейный корабль «Горгона», который направлен к западному берегу Африки для борьбы с пиратами.
Часть II. Мичман Болито и «Мститель».
1773 год: Получив заслуженный отпуск во время ремонта корабля на верфи, Ричард поехал домой со своим другом Мартином Дансером. Там юноши приняли участие в борьбе с контрабандистами на небольшом корабле «Мститель», которым командовал старший брат Ричарда Хью Болито.
Часть III. Боевое братство.
1774 год: Ричард с Мартином участвуют в перегоне шхуны «Забияка» из Плимута на остров Гернси. Рядовое плавание превратилось в полное смертельных опасностей и приключений предприятие.
Парусное вооружение фрегата конца 18-го — начала 19-го вв.
Прямые паруса:
1. Крюйс-бом-брамсель
2. Грот-бом-брамсель
3. Фор-бом-брамсель
4. Крюйс-брамсель
5. Грот-брамсель
6. Фор-брамсель
7. Крюйсель
8. Грот-марсель
9. Фор-марсель
10. Бизань (при наличии прямой бизани — контр-бизань)
11. Грот
12. Фок
Косые паруса:
1. Грот-брам-стень-стаксель
2. Крюйс-стень-стаксель
3. Грот-стень-стаксель
4. Бизань
5. Апсель
6. Грота-стаксель
7. Фока-стаксель
8. Фор-стень-стаксель
9. Кливер
10. Бом-кливер
Предисловие автора
Первая написанная мной книга из серии Ричарда Болито «К славе мы правим» была опубликована в 1968 году, и в то время я и не подозревал, какой она может иметь успех. Я был признанным писателем (в том числе и романов) в течение уже десяти лет и понимал, что резкая смена темы будет для меня непростой задачей. Американский издатель Уолтер Дж. Минтон был тем, кто подтолкнул меня к написанию этой книги под именем Александра Кента. Он знал, что я всегда был очарован старым военно-морским флотом и временами плавания под парусами; я помню, как подростком меня водили по флагманскому кораблю Нельсона «Виктори» в Портсмуте, где я ощутил волнение от прикосновению к тем далеким временам. А во время Второй мировой войны я и сам служил в Королевском военно-морском флоте.
С тех пор вышло много книг, появилось много лиц, хороших и плохих персонажей, разных кораблей и мест по всему миру, которые ознаменовывали каждый этап жизни и карьеры Ричарда Болито.
Он родился в Фалмуте, графство Корнуолл, на родине очень многих моряков, и в книгах рассказывается о том, как он прошел путь от нервного двенадцатилетнего мичмана на мощном линейном корабле до командования собственным судном — «самым желанным подарком», как он сам это описал. Жизнь и путешествия на этом пути были наполнены приключениями и опасностями, а также болью и печалью. Наконец, став адмиралом Англии, он сохранил такие качества, как скромность, чувствительность и сострадание, и глубоко заботился о тех моряках, которые жили или умирали под его командованием. Это было бремя, которое он всегда хорошо ощущал.
Иногда меня спрашивают, как я создал Ричарда Болито, но мне всегда казалось, что он уже был где-то неподалеку от меня, что это он нашел меня. Я познакомился с ним и считаю его своим другом, и меня часто трогают взгляды и убеждения, которые он выражает.
Так в чем же привлекательность Ричарда Болито? Во многом это связано с временами, в которые он жил. Это были последние дни по-настоящему независимого моряка: как только земля скрылась из виду, у него оставались только собственные навыки и ресурсы, на которые он мог положиться. Это была также эпоха храбрости и чести, а также уважения к мужественному врагу.
И на личном уровне отказ Болито мириться с несправедливостью по отношению к тем, кем он руководит, подкрепляется другими героическими качествами. Прежде всего, у него отсутствует чувство самодовольства, тщеславия.
От мичмана до адмирала — вот его история, написанная на фоне истории военно-морского флота Англии, молодой Америки и Франции, переживавших кровавые революции; это история самого океана.
Часть I
РИЧАРД БОЛИТО — МИЧМАН
(перевел А. Л. Яковлев)
Глава 1. Линейный корабль
Хотя был только полдень, облака, тяжелой пеленой висевшие над портсмутской гаванью, создавали впечатление, что близится вечер. Дующий несколько дней устойчивый восточный ветер украсил переполненный рейд грозным узором толчеи белогривых волн, а сопутствующий ему моросящий дождь придавал укреплениям гавани и теснящимся в ней кораблям блестящий металлический отблеск. На самом Портсмутском мысе высилось внушительное здание гостиницы «Синий столб». Как всякая гостиница в любом оживленном порту, она много раз достраивалась и переделывалась, но не утеряла первоначальный облик прибежища моряка. На деле, из всех мореманов, приносимых и уносимых приливами, больше всех «Синий столб» предпочитали мичманы, что и накладывало свой отпечаток на всю его атмосферу. Гостиница была низкой, шумной и не особенно чистой, зато сколько будущих адмиралов прошло сквозь эти обшарпанные двери!
В самый обычный день в середине октября 1772 года Ричард Болито притулился в углу одного из залов, вполуха прислушиваясь к гомону голосов вокруг, стуку тарелок и кружек и шуму дождя, стучащегося в маленькие окна. Воздух наполняло густое смешение ароматов. Пахло жарким и элем, табаком и смолой, а всякий раз когда, вызывая дружные проклятия и жалобы, открывалась входная дверь, из гавани доносился резкий запах морской соли. Болито скрестил ноги и вздохнул. После долгого и утомительного путешествия в карете из его родного Фалмута и доброй порции пирога с крольчатиной, который в «Синем столбе» именовался «лучшим блюдом для молодых джентльменов», его клонило в сон. Он с интересом разглядывал окружающих мичманов. Некоторые были совсем юными. Настоящие дети, самое большее лет двенадцати от роду. Болито не смог удержаться от улыбки. Когда он попал мичманом на свой первый корабль, ему тоже было двенадцать. Воспоминание о том времени позволило ему ощутить, как он изменился. Благодаря Флоту он стал совсем иным. Раньше он ничем не отличался от этих парней. Испуганный, подавленный звуками и негостеприимным видом линейного корабля, но не намеренный показывать вида, и воображающий, что другие не догадываются о его чувствах. Это было четыре года назад. Трудно поверить. Четыре года, за которые он повзрослел и привык к корабельной жизни. Поначалу ему не верилось, что можно выучить все, что от него требовали. Умопомрачительное переплетение снастей. Мили канатов различной длины и толщины, заставляющие корабль двигаться и повиноваться приказам. Парусные и орудийные учения, ползанье на головокружительной высоте по реям в дождь и снег, или в такую жару, что тело отказывается служить и готово вот-вот рухнуть на палубу. Он научился понимать неписанные законы мира, расположенного между палубами, права и обязанности, позволяющие выжить в неспокойном и крайне перенаселенном обществе, именуемом королевский корабль. Болито не просто выжил, но и продвинулся гораздо дальше, чем мог себе представить. Не без того, конечно, чтобы не отметить этот путь синяками и слезами. Теперь, в этот унылый октябрьский день ему предстояло прибыть на свой второй корабль, семидесятичетырехпушечную «Горгону», стоявшую на якоре в Соленте.
Юноша посмотрел, как малютка-мичман с жадностью поглощает большой кусок отварной свинины, и ухмыльнулся. Как бы парень не пожалел об этом: ему предстоит долгая болтанка в шлюпке, идущей против ветра. Внезапно Ричарду вспомнился родной дом в Корнуэлле — внушительное здание из серого камня, расположенное в окрестностях Пенденнис Касл, где он рос вместе с братом и двумя сестрами. Род Болито жил в нем уже много поколений. Встреча получилась не такой, о какой юноша мечтал, переживая штормы и палящий зной. Прежде всего, дома его ждали только мать и сестры. Отец, командующий кораблем, подобным тому, на который направлялся Ричард, плавал в индийских водах. Старший брат Хью служил мичманом на фрегате на Средиземном море. После линейного корабля дом казался очень спокойным и тихим.
Новое назначение пришло в день его шестнадцатилетия. Со всем возможным поспешанием прибыть в Спитхед на борт корабля Его Величества «Горгона», готовящегося под командованием капитана Бивза Конвея отправиться нести королевскую службу. Матушка старалась скрыть свое горе. Сестры то плакали, то смеялись. Идя к карете, он заметил, что работники с окрестных фирм кивают ему в знак приветствия. Но никто не выказывал удивления. В течение многих, многих лет Болито покидали родной дом, чтобы вступить на борт корабля. Некоторые не возвращались. Теперь пришел черед Ричарда. Он поклялся себе, что никогда не станет повторять ошибок и прочно запомнит несколько вещей. Мичман на корабле — ни рыба ни мясо, прослойка между лейтенантами и настоящим костяком любого судна — унтер-офицерами. На одном конце корабля, величественный и недоступный, словно бог, находится капитан. Выше, ниже, вокруг переполненной мичманской каюты обитает команда корабля. Матросы и морские пехотинцы, добровольцы и завербованные — все объединяются в пространстве между палубами, и в то же время различаются по своему положению и опыту. Правилом здесь была жесткая дисциплина, не знающая послаблений, а опасности и гибель, поджидающие моряков в любой момент, являлись настолько привычными, что о них не стоило даже говорить. Когда сухопутные смотрят с берега на королевский корабль, на его реи, усыпанные матросами, и раздувающиеся паруса, слышат грохот орудийных салютов и веселые голоса, распевающие песенки-шенти во время выхаживания якоря, — они даже понятия не имеют, что в глубине трюма кроется настоящий иной мир. Возможно, это и к лучшему.
— Здесь не занято?
Болито очнулся от забытья и поднял глаза. На него с улыбкой смотрел другой мичман, светловолосый, с голубыми глазами.
— Мартин Дансер, — продолжил вновь прибывший. — Я отправляюсь на «Горгону». Хозяин гостиницы указал мне на вас.
Болито представился и подвинулся на скамье, освобождая место.
— Это не первый ваш корабль?
— Почти. — Дансер застенчиво улыбнулся. — Я служил на флагмане, пока его не поставили в док. Вся моя выслуга составляет три месяца и два дня. Я поздно начал, — пояснил он, заметив выражение лица Болито. — Отец не хотел, чтобы я стал моряком, — Дансер пожал плечами, — но я, в конце концов, настоял на своем.
Новый знакомый понравился Болито. Конечно, Дансер поздновато начал морскую карьеру. Ему было примерно столько же лет, сколько самому Болито, а манера разговора выдавала принадлежность к хорошей семье. Скорее всего, городской, решил Ричард.
— Я слышал, что мы идем в Западную Африку, — произнес Дансер. — Но тогда…
— Такой же слух, как и все прочие, — ухмыльнулся Болито. — Я тоже это слышал. Лучше уж туда, чем таскаться туда-сюда вместе с флотом Канала.
— Семилетняя война закончилась девять лет назад, — поморщился Дансер. — Мне казалось, что французы вот-вот пойдут на нас войной, чтобы вернуть свои канадские провинции.