«Жаворонок».

Место, где закончилась история моей матери. Место, где начиналась моя.

Уэст посмотрел на судно сверху вниз, а затем на меня. Я замешкалась на мгновение, прежде чем нырнуть глубже, толкая себя ногами в сторону кормы корабля. Давление воды усилилось, и у меня заложило уши, когда мы погрузились ниже. Риф, окружавший место крушения, был полон жизни. Косяки ярких рыб кружились друг вокруг друга и разлетались во всех направлениях. Мы заплыли в облако рыб-бабочек, и солнечный свет заиграл на их радужной чешуе, мерцающей, как звезды в сумерках. Я остановилась, протянув руку, чтобы коснуться их кончиками пальцев, когда они проносились мимо.

Я улыбнулась, снова поворачиваясь к Уэсту. Он дрейфовал в солнечных лучах на фоне бесконечной синевы, наблюдая за мной, и тоже протянул руку к рыбкам. Они закружились вокруг него, как маленькие серебряные огоньки, прежде чем вырваться вперед, оставив нас позади.

Мы проплыли остаток пути до корабля, и в поле зрения появился герб Сейнта. Краска, изображающая белый треугольный парус, почти полностью стерлась, однако разбивающаяся волна по-прежнему скользила по дереву той же насыщенной, яркой синевой, которую имело его пальто. Я провела ладонью по гербу, когда мы проплывали мимо, и когда мы добрались до палубы, моя кожа похолодела.

Покрытый водорослями уцелевший штурвал маячил впереди, словно призрак. Я почти видела своего отца, стоящего за ним, и то, как его огромные ладони покоились на спицах. Сломанная мачта возвышалась над головой, солнечный свет мерцал на поверхности вдалеке, и там же покачивалась тень «Мэриголд».

Я заработала ногами, подплывая к ступенькам, ведущим под палубу. Деревянная балка, которая раньше была над проходом, теперь валялась на палубе. Мы нырнули в темноту, минуя двери, которые тянулись вдоль длинного коридора, и устремились к той, что находилась в самом конце.

Вода затуманилась илом, когда мы добрались до двери. Я попробовала открыть ее, но дверь была плотно прижата к раме из-за того, что древесина разбухла в воде. Уэст прислонился спиной к стене коридора и стал пинать дверь ногами, пока она не поддалась и не распахнулась.

Лучи солнечного света каскадом лились через грузовой отсек, освещая изумрудным сиянием груды опрокинутых ящиков и перевернутых бочек. Я проплыла над ними, направляясь в дальний угол. Шкафчики, привинченные к стене, так и остались на месте. Я слышала зов драгоценных камней, которые пели в гармонии, будто хор из тысячи голосов. Звук обволакивал меня, подобно воздушному вихрю.

Я смахнула песок, пока не увидела на черном просмоленном дереве герб моего отца, инкрустированный жемчугом. Я достала самую маленькую отмычку из заднего кармашка пояса и в тусклом свете нащупала замочную скважину. Мне потребовалось всего несколько попыток, и механизм щелкнул. Я просунула пальцы под дверцу и посмотрела на Уэста, прежде чем открыла ее.

Внезапно мне захотелось заговорить. Мне хотелось что-нибудь сказать. Что угодно. Здесь внизу, на глубине, было тихо. «Мэриголд» осталась наверху. Здесь не было ни Сейнта, ни Золы, ни Джевала. Никаких секретов, лжи или полуправды.

Здесь, внизу, мы были всего лишь двумя смертными в подводном мире.

И это был единственный мир, в котором я чувствовала себя на своем месте.

Взгляд Уэста встретился с моим, и я медленно моргнула, надеясь, что запомню этот момент навсегда в мельчайших подробностях. Запомню то, как его выгоревшие на солнце волосы развеваются в зеленом свете и полной тишине моря. Я одарила Уэста улыбкой, прежде чем снова обратить свое внимание на шкафчик и со крипом начать тянуть на себя дверцу. Однако рука Уэста прижалась к ней, удерживая шкафчик закрытым.

Мозолистые пальцы скользнули по дереву, прежде чем медленно сжались на моей руке, вытаскивая ее из щели. Я замерла, и мое сердце стало биться быстрее, сбиваясь с привычного ритма, от ощущения прикосновения, которое двигалось вверх по моей руке и дарило тепло моей коже, подобно солнцу.

Уэст посмотрел на меня, и в его глазах ожили сотни нерассказанных историй. Затем он приблизился, и воздух обжег мне грудь, когда руки Уэста дотронулись до моего лица. Его пальцы скользнули в мои волосы, и он притянул меня к себе. Прежде чем я успела понять, что происходит, его губы коснулись моих.

И я исчезла. Меня как будто стерли.

Каждый день на Джевале, каждая ночь на «Жаворонке» – все это поблекло, и со мной остался только гул глубины. В этом мире не существовало никого, кроме меня и Уэста.

Между нами пробежали пузырьки, когда я открыла рот, чтобы попробовать его тепло, и море затихло. Я снова поцеловала Уэста, вцепившись пальцами в его пояс и пытаясь притянуть его ближе, пытаясь почувствовать его в холодной воде.

Когда я открыла глаза, Уэст смотрел на меня. Каждая крупинка золота в зелени его глаз мерцала, а острые углы его лица смягчались.