Как и ее шкипер…

Одна и та же мысль, казалось, мелькнула в головах у всех присутствующих, и в тот же миг выражения их лиц почти синхронно изменились.

Глаза Уиллы расширились, наполняясь ужасом.

– Где, черт возьми, Уэст?

– Кто все видел? – Падж схватил начальника порта за грудки и припечатал его к столбу прямо на глазах у толпы.

Вокруг нас гудели голоса, и взгляды всех присутствующих были прикованы к «Мэриголд».

– Кто? – взревел Падж.

Мужчина вырвался, поправляя воротник рубашки.

– Я же тебе говорил, что, когда взошло солнце, паруса уже были разрезаны. Никто ничего не видел.

А даже если бы кто-то что-то видел, то ни за что бы в этом не признался. Среди торговцев Узкого пролива существовало негласное правило, которое никто никогда не нарушал. Если ты что-то видел, держи язык за зубами. Никому не хотелось вмешиваться в неприятности подобного рода, и это было как раз то, на что рассчитывал Зола. Если на него донесут в Торговый совет, то он может лишиться лицензии за то, что разрезал паруса другого корабля. Однако никто не хотел быть доносчиком.

Начальник порта махнул рукой в сторону двух тел, лежащих на земле.

– Вам бы лучше отыскать своего шкипера. Я не настолько нуждаюсь в ваших деньгах, что буду терпеть подобный бардак на своем причале, – он повернулся, направляясь вниз по дорожке, и толпа вокруг нас начала медленно рассеиваться.

– Пошли, – Уилла протиснулась сквозь нас, направляясь обратно к Уотерсайду. Мы выстроились в колонну, и, пока шли, Остер и Падж внимательно наблюдали за тенями дверных проемов и окон.

Мое сердце учащенно билось в груди, пока я пыталась вспомнить, видела ли я Уэста в размытых очертаниях таверны прошлой ночью. Нет, не видела. Или, может быть, не помнила. В моей голове были лишь воспоминания о встрече с Уиллой, Золой и тем человеком в переулке, на которого я замахнулась ножом.

Падж толкнул дверь в таверну, и мы сразу поднялись по деревянным ступенькам в темный коридор. Уилла не стала стучать и толкнула дверь плечом, выламывая замок и распахивая дверь перед нами. В комнате было чисто, серое шерстяное одеяло разглажено и аккуратно застелено на кровати. У меня внутри все оборвалось.

Уэст не ночевал здесь прошлой ночью.

– Кто последним его видел? – голос Уиллы звучал слабо. Растерянность очень странно смотрелась на ней, впрочем, как и на остальных. Все они были напуганы. – Вспоминайте. Кто последним его видел?

– Прошлым вечером он поужинал и… – Остер в задумчивости провел рукой по своим распущенным темным волосам. – Я не уверен, видел ли я, как он поднимался по лестнице.

– Не поднимался, – Хэмиш кивнул в сторону маленького столика в углу, где стояла незажженная свеча. Он, наверное, даже не переступал порог этой комнаты.

Уилла расхаживала перед окном, и ее пальцы нервно постукивали по пуговицам на кителе.

– Хэмиш, сходи к Сейнту. Спроси, не слышал ли он чего-нибудь. Может быть, Уэст ходил в Пинч прошлой ночью. Падж и Остер, проверьте каждую таверну в городе. Фейбл и я сходим в комиссионную лавку после того, как потолкуем с барменом.

Мгновение спустя мужчины спустились по лестнице, и как только скрылись из виду, Уилла глубоко вздохнула. В ее глазах блестели слезы.

– О чем ты думаешь? – я внимательно наблюдала за лицом девушки. Ярость, которая горела в ней там, в порту, теперь погасла, оставив лишь страх.

– Я думаю, что сожгу этот город дотла, если не найду его.

Она протиснулась мимо меня, и я последовала за ней вниз по лестнице, прямо к стойке, где бармен аккуратными рядами выставлял чистые зеленые рюмки. Уилла взяла бутылку виски со стойки, и мужчина поднял взгляд, краем глаза наблюдая за девушкой.

– В чем дело, Уилла?

Растерянность, которая была наверху, исчезла, сменившись холодной жесткостью, которая была свойственна торговцам.

– Ты видел Уэста вчера вечером? – она откупорила бутылку и сделала большой глоток.

Бармен облокотился на стойку, переводя взгляд между нами.

– Нет, а что?

– Слышал какие-нибудь разговоры о нем? – в ее голосе звучало жуткое спокойствие, а ее глаза по эмоциональности могли сравниться со взглядом мертвеца.

– Сплетни – это не мое дело, – он взял очередную рюмку, игнорируя ее.

– Теперь твое, – Уилла вытянула бутылку перед собой и перевернула ее вверх дном. Виски разлился по стойке, стекая на табуреты и образуя лужицы у наших ног.

– Что за…

Он потянулся через стойку, но Уилла уже схватила вторую бутылку и разбила ее о деревянный пол. Вокруг нас разлетелись осколки, и я поняла, что Уилла задумала, за секунду до того, как она развернулась и прошла мимо него к тому месту, где в стеклянном фонаре на стене горели три свечи. Она сняла фонарь с крючка и вытянула его перед собой.