— Чья это принцесса? — спрашиваю, недоумевая.
Сестра смотрит на меня с кривой улыбкой.
— Так это дочь Катюхи. Ты не знал, что у нее есть дочь?
— Это шутка? — усмехаюсь болезненно.
Башка начинает страшно болеть. Её будто прошивает иглами.
Шесть лет — столько меня не было в жизни Кати…
— Сколько ей? — рявкаю, глядя на девочку.
Та пугается. И мне, черт возьми, хочется вырвать себе язык за это, но этот таран я не могу остановить.
В коридор выходит бывшая.
— Мамочка, дядя плохой!
Катя берет испуганную девочку на руки и поворачивается ко мне.
В глазах лед и ненависть.
— Ей пять, Тимур! — отвечает с вызовом и выгибает бровь. — Какие еще вопросы?
Однотомник, ХЭ
Глава 1
Катя
Тогда
— Вот, возьми деньги, — протягивает мне несколько купюр.
Я смотрю на них и понимаю: что-то умирает внутри меня.
— Чего так смотришь? — хмурится Тимур, но тут же расслабляется. — Это не то, что ты подумала… это бабки на таблетки. Кто ж знал, что порвется. Дети ни тебе, ни мне не нужны, а батя всегда учил меня нести ответственность за свои поступки. Так что вот. Надо купить и выпить, Кать.
Тимур, видя, что я не собираюсь брать деньги, кладет их на тумбочку и принимается одеваться.
Я люблю его. Давно… Еще с тех пор, как моя мама сошлась с его отцом.
Но именно сейчас, в этот момент, я ненавижу его всем своим израненным сердцем.
Отворачиваюсь и смотрю в окно, за которым поднимается солнце нового дня.
— Ты ведь совсем меня не любишь, да? — шепчу онемевшими губами и чувствую, как глаза наполняются слезами.
— Любовь для слабаков, — усмехается равнодушно, раня меня в очередной раз.
А я наивная дурочка, которая думала, что ну вот сейчас все выйдет на новый уровень.
Нам больше не придется скрываться по углам, встречаться тайком и украдкой касаться друг друга, пока родня не видит.
— Да и уезжаю я, Катюх, — слышу сквозь звон в ушах. — Надолго. Когда вернусь, не знаю.
Я честно хочу сдвинуться с места, что-то сказать, наорать на него, в конце концов, и высказать все — что люблю его, а он со мной вот так, но… молчу.
— Ладно, Катюх. Я поехал, — чмокает меня в макушку.
Он не видит ничего. Ни моей боли, ни печали.
Ему попросту на меня плевать.
Сейчас
Обвожу взглядом всех присутствующих, ища маму и отчима, отца Тимура.
Народу собралось немного, человек сорок, но среди них маму пока не вижу.
Это небольшой банкет, только для своих, в честь десятилетия свадьбы мамы и Ярослава.
Ресторан уютный, да и всех присутствующих я знаю.
Наконец у меня получается обнаружить маму в компании ее коллег. Я тут же направляюсь к ней.
— Мам, — касаюсь ее локтя.
Она оборачивается и лучезарно улыбается мне:
— О, Катюш, привет, — обнимает и целует в щеку. — Какая красавица. Все-таки здорово, что ты решила надеть это платье.
Окидываю себя взглядом.
Я не хотела надевать черное, но мама настояла, сказав, что я буду шикарна в нем. Ну а мама сама в белом, как и десять лет назад.
И, как и десять лет назад, ее глаза сверкают счастьем.
Я завидую маме, с болью в сердце понимая, что никогда не смогу смотреть на своего мужа вот так…
Единственный человек, один взгляд которого заставлял порхать бабочки в животе, исчез из моей жизни.
Бабочки сдохли, а Тимур уехал работать над проектом государственной важности. Ему не оставили выбора. Надо признать, Тимур — страшно гениальная задница. Полагаю, он задействован в каком-то суперсекретном проекте.
О нем мы ничего не знаем — только то, что жив и с ним все в порядке. Единственный человек, с которым он общается, это его отец, но их разговоры даже общением назвать сложно, так как они длятся не более минуты.
Так надо. Для нашей и его безопасности.
Иногда я представляю, как рассказываю ему о том, что пережила, когда он уехал. А затем в подробностях — за что я его ненавижу.
Чем больше проходит времени, там более бесцветными становятся мои воспоминания, но ощущение собственной ненужности не покидает и по сей день.
Тимура нет, и я… просто живу, даже не веря в то, что когда-то он присутствовал в моей жизни.
Ни мама, ни ее муж так и не узнали, что между нами что-то было. Тимур настоял на том, чтобы держать наши отношения в секрете, ну а после того, как он уехал, я посчитала, что нет никакого смысла рассказывать правду.
Я похоронила ее вместе со своей любовью.
— Ты тоже выглядишь отлично, мамуль, — сжимаю ее руку.
— Ты одна? — мама заглядывает мне за спину.
— Да, Филипп задержался, но обещал приехать к девяти.
— М-м, понятно, — теперь уже мама улыбается не так лучезарно, скорее вежливо.
— Ну что, ма? — вздыхаю.
— Ничего, — поднимает руки, сдаваясь. — Ты все и сама знаешь.
Мама не любит Филиппа.
Она невзлюбила его с первых дней, как только мы сошлись. Конечно, она общается с ним уважительно и все такое, но я-то вижу холод в ее глазах.