— Купи тряпок модных. Сходи к цирюльнику и приведи себя в божеский вид. Давно в зеркало смотрелась? Ты это пугало видишь? У тебя же брови, как у Брежнева и вон прыщ вскочил на подбородке. Волосы жиденькие подстриги красиво. Звездой экрана, конечно, тебе не стать, но чтобы приятно было посмотреть. Маме подари то, что она давно хотела. И выкини к черту вонючие духи с запахом ландыша! Бесишь! — фыркнув, Феликс пошел на кухню доедать свою колбаску.

— Ты в курсе, что ты не правильный ангел-хранитель? — крикнула ему вдогонку Маринка.

— А я и не ангел, и тем более не хранитель, — послышалось в ответ громкое чавканье. — Давай, лучше суши закажем.

— Смотри, такое подойдет? — приложила к себе цветастое платье в пол.

— Цыганка Се-э-э-ра, были твои губы… — воспроизвел Феликс, выныривая из вороха шмоток, накиданных на диванчик бутика.

— Ну, или такое, — тряхнула короткой тряпочкой, переливающейся блестящей чешуей.

— В блудницу?

— На карнавал?

— Монашка в бегах?

— Хм-м-м, дай угадаю… Ксюша — юбочка из плюша? — забраковал еще один образ.

— Все! Я сдохла! — Маринка плюхнулась рядом и засопела обиженно, раздувая ноздри.

— Эй, не все так плохо, — решил утешить вредина хвостатая. — Брючный темно-синий костюм, двенадцать примерок назад был не плох.

— Ты же сказал, что он на мне, как на корове седло, — вспылила тощая девушка, покосившись на Феликса.

— Ну, сказал. Там размерчик не твой был. Надо на одну маркировку меньше и вот с этим белым топиком, — вытянул когтем лямку шелкового тряпья. — Откормить бы тебя, шкилетина…

— А кто с утра говорил, что я в прекрасной форме? — опять обиделась Марина.

— Это я про твой спортивный костюм сказал, который сейчас в стирке, — облизнул лапу, и почесался за ушком.

— Какая же ты скотина! — рыкнула девушка.

— Вот! С такой же интонацией будешь говорить своему Сыроже, — высказал Феликс поучительным тоном. — Дома еще прорепетируем.

— Он, не мой! — процедила Марья, войдя в фазу отрицания.

Сейчас стыдно было признаться, после того как Феликс открыл ей глаза по положение дел, какой она была действительно малахольной идиоткой, удобной как тапочки и себя не уважающей. Ее просто использовали, а она рада стараться и приносить в зубах все, что Сергей пожелает… Самой противно стало.

Злобный дух сидел в сумке, перекинутой через плечо, и внимательно осматривался по сторонам в торговом центре.

— Пр-р-ру! Стоять! В отдел парфюмерии вези меня, женщина. И чтобы никаких ландышей! — вышипел, брызгая слюной.

Там они пробыли не долго. Чувствительный к запахам Кот, стал закатывать глаза и тереться носом об ее рукав, фырчать. Но выбрать смог, уловив среди тысячи ароматов тот, примерный, каким пользовалась Жозефина Богарне по его настоянию, сумевшая выскочить замуж за Наполеона. Только ума француженке не хватило, чтобы предостеречь амбициозного коротышку от гиблого похода.

Марину однокурсники едва узнали в стильно одетой девушке с короткой стрижкой волос, выкрашенных в золотистый солнечный цвет и красиво подведенными глазами. Она даже не посмотрела в сторону бывшего мучителя, будто не знает его совсем. Откуда у нее столько смелости появилось? Да, Маринка сейчас даже под балконами не боится пройтись. Без каски. Феликс такого про свою душачью жизнь понарассказывал — кровь в жилах стынет.

— Хорошо выглядишь, Марин. Я это… вечерком загляну? — Сергей самоуверенно подкатил, уставившись на ее губы в яркой помаде.

Странное возбуждение прокатилось по венам, когда рецепторов коснулся ни с чем несравнимый аромат. Так пахнет тайна и подарок, который ты еще не развернул. На языке скопилась слюна от предвкушения нового блюда «с перчинкой». Как он раньше не замечал фарфоровую кожу, под которой бьется венка на шее?

— Не получится, — тяжело вздохнула блондинка, продолжая с кем-то переписываться в телефоне, не поднимая головы.

— Давай, завтра…

— Никак не могу, — прикусив губу, продолжила строчить дальше, быстро набирая текст на айфоне последней модели, орудуя двумя большими пальцами и растянув улыбку до ушей.

— А может…

— Сережа, без «может». Мой ответ — никогда.

Антонина, обхватив себя руками, сидела на лестнице в подъезде и пыталась собрать себя по частям. Она жила на два дома, мыкаясь как савраска. Здесь ее муж и дочь… А там больная мать, которая кроме нее никому не нужна. Сегодня, подслушав случайно разговор двух, казалось бы, родных людей поняла, что и ее давно бы списали Тимур и Карина, если бы не наследство, ожидаемое «вот-вот», когда ее матери не станет.