— Меня парень бросил, Сережа. А я его… его лю-ю-блу-у-у! — завыла, во всю варежку.

— За что любишь? — деловито спросил Кот, отвлекшись от важного дела, и облизнул розовым шершавым языком нос.

— Он такой красивый и… и… и

— Заело? Красивый, а дальше что? Подарки дарил, цветочки там всякие, ну что вы, бабы, любите? Стихи тебе читал, песни посвящал в лунную ночь? Подвиг совершил?

— Не-е-ет, — Марина призадумалась.

Сережа учился в институте с ней вместе и от девок отбоя не знал. К Марине приходил постольку — поскольку, чтобы она за него конспекты и проекты писала. Ради милости, иногда по-быстрому занимался с ней сексом. А вчера сказал, чтобы она, липучка, отвалила. При всех громко опозорил, назвав замухрышкой, и заржал, а с ним и другие издевательски смеялись. И Марине было так больно и так пугающе страшно, что он больше никогда не придет…

— У-у-у, как все запущено, — протянул Феликс и сплюнул кусок шерсти. — Напридумывают себе любовей разных, а потом сами из-за них с крыши сигают. Больше, чем чума убила ваша любовь. Не всегда она была плотская, когда хотел самец спариться с самкой, а ее замуж не отдают. Кто-то любил деньги, кто-то власть, а кто любил убивать просто так. Ну, сдохнешь ты, Марина и что? Земля ради тебя не остановится. Твой Сережа слезы не пустит. Забудут тебя, глупую. Если только… родители будут страдать. Есть мать, батя? — Феликс одним когтем подцепил край ветровки и потянул на себя.

— Мама есть, — всхлипнула девчонка.

— За что маме горе такое, Марин? Заслужила она тебя в закрытом гробу хоронить? — натянул сильнее, скалясь во все клыки.

— Нет, — замотала головой Маринка и заревела еще сильнее, чем прежде, закрыв лицо руками.

— То-то же! — Отцепился и посмотрел вдаль.

Какое-то время они сидели молча. Девушка только вздрагивала от внутренних спазмов после рыдания.

— И что мне теперь делать? — тихо спросила.

— Жить, — просто ответил Кот.

— А я одна тебя слышу? Ты кто на самом деле? — видимо трезветь начала, проснулось любопытство.

— Дух мщения, детка. Зовут Феликсом, — он прищурился и опалил бездонным взглядом синих глаз.

— Отомсти за меня? А я тебе колбаски…

— Ладно! — тут же согласился Феликс, почувствовав урчание в животе. — Веди к себе. И это… Не разговаривай со мной на людях, если не хочешь, чтобы тебя в дурку загребли.

— И еще сосисок! Я видел на верхней полке, — не совсем кот, держал культурно двумя передними конечностями кружок докторской колбасы и чавкал, сидя на табурете.

— Феликс, ты половину холодильника сожрал. Куда в тебя только влезает? — вздохнула Марина.

— Еще купишь, — отмахнулся прожора.

— На одну стипендию и мамину зарплату сильно-то не разбежишься. Я пишу курсовые на заказ, но это непостоянный доход.

Феликс перестал жевать и принюхался, смешно дергая носом. Положил аккуратно покусанный кусок колбаски на стол и спрыгнул на пол. Походил кругами и брякнулся на пятую точку, вопросительно уставившись на девушку.

— Марья, не дури мне голову! Вы на деньгах сидите, и ты говоришь, что бедствуете? — развел лапами в разные стороны.

— На каких деньгах? — икнула Маринка с испуга, представив, что на первом этаже действительно есть отделение банка и он ей предложит грабануть банкомат… А у нее никакой маскировки. Последние драные колготки неделю назад выкинула.

— Здесь старая женщина жила. До сих пор ее запах остался, — снова повел носом.

— Да. Бабушка моя. Год назад умерла… — подтвердила хозяйка.

— У нее тут кругом тайники заныканы. В каждом деньги… Скупая и жадная была старуха. Небось, конфетку лишнюю тебе не дала. Пошли, покажу, — подняв пушистый хвост трубой, важно посеменил в большую комнату.

Марина пригнулась, заглядывая под старый скрипучий диван, куда своей комплекцией смог проползти только кот.

— Отодвинь! — послышался глухой голос, будто из подземелья.

Маринка, пыхтя и надрывая себе на пупке грыжу, стала упираться руками и ногами. С большим трудом сдвинула тяжеленный диван и уставилась на вентиляционную решетку, почему-то находящуюся над плинтусом.

— Один здесь! — уверенно мотнул головой Феликс.

Девушка, сковырнув ногтями край решетки, чуть дернула и та легко поддалась. В квадратном отверстии торчал черный полиэтиленовый пакет, который Маришка дрожащими руками вынула и развернула.

Пачки денег разного достоинства, перетянутые резинкой. Она их высыпала на пол и уставилась, не моргая.

— Ущипните меня, — проговорила, рассматривая все неслыханное богатство.

Феликс щипаться не умел в кошачьей шкуре, а вот укусить — вполне.

— Больно же! — взвизгнула девчонка, схватившись за ляжку, где отпечатались на бледной коже зубы проказника.

— И что мне с этим делать? — она припрятала пакет в свой шкаф. — Здесь денег около миллиона и ты говоришь, что еще тайники есть.