Шрифт:
Возможно, радиация или тёща приехала.
Голова гудела, на языке привкус кошачьей мочи вперемешку с гнилым помидором, а руки трясутся, словно Паркинсон лично вцепился в конечности и требует обратить внимание на проблемы бедности среди кроликов-иммигрантов.
Фиолетовое небо скрылось за тенью. Пришлось силой воли сфокусировать глаза на этой тени — вдруг кто-то укусить пришёл. Но нет, Максим, с фиолетовыми синяками под глазами, кусать будет только в крайнем случае.
Кстати, откуда я его знаю?
В голове стоял звон, заглушающий почти все мысли и воспоминания. Мне казалось, что я уже что-то похожее проходил раньше, но как вышел — и вышел ли вообще — не помнил.
Ладно, начнём с малого: как меня зовут?
Сердце на мгновение сжалось, по телу прошла волна беспокойства. Этот вопрос оказался с подвохом, но… ответ в голову пришёл лишь один.
— Меня зовут Сергей Шторм, — сказал очень тихо, но в ответ услышал облегчённые вздохи.
Именно вздохи — значит кроме некоего Максима здесь есть ещё кто-то.
С трудом повернув голову, увидел двух обеспокоенных мужчин. Один, судя по выправке, военный, пусть сейчас и в простой одежде; второй — с довольной хитрой улыбкой, какая бывает у любимого дядюшки, который втихаря от родителей притащил бомбочки в дом.
Резкий рывок в голове, на языке возник привкус металла. Знатно же я приложился. Потерял сознание? Ударился?
Меня подняли с земли — я только теперь понял, как продрог, посадили на скамейку. Максим профессионально изучил меня: реакция зрачков, позадавал вопросов, попросил попасть пальцем себе в нос.
Когда я промахнулся, парень покачал головой:
— Возможно сотрясение. Нужно проверить в больнице.
— А что у него с глазами? — уточнил тот, что с военной выправкой. От него пахло озоном и гарью от палёного мяса. Мы на шашлыках?
Ему не ответили на вопрос, поэтому я аккуратно потрогал своё лицо, веки. Не болит, чуть жжётся, не более.
— Зрачки реагируют нормально, — холодно сказал Максим. Так говорят, когда хотят что-то скрыть за официальными формулировками. Вот только что хотят скрыть?
Зуд в глазах усилился, мысли помутились. Я схватился рукой за голову, чувствуя, как стучит кровь в висок, а острая, молниевая боль проходит по правому полушарию. Пришлось замереть на пару секунд не дыша.
— Это нормально? — обеспокоенно спросил «дядюшка».
— С сотрясением — да, — как-то уверенно, что неуверенно, сказал Максим.
А есть другие диагнозы?
Что вообще было только что? Как я здесь оказался? Чем занимался? Оглядевшись, понял, что сижу в саду, от которого остались одни головешки, на скамейки, которая выглядит как инсталляция на тему постапокалипсис, а мой дом…
Мой дом, уже хорошо. Я его узнал.
Я почувствовал одновременно радость и разочарование. Будто я хотел увидеть что-то другое. Или вспомнить иные события. Но радость словно была моей, близкой и настоящей, а вот обида… чужая.
— Встать можешь, Шторм? — спросил военный, подавая руку. В ответ на его предложение дёрнулась нога.
Опустив взгляд, увидел на ткани штанов и в дырке, на коже, отпечаток ладони. Словно кто-то нагрел её до такой степени, что она раскалилась, начав прожигать ткань и кожу.
Снова удар по виску, краткий образ: белое дерево, бьющие вокруг молнии. А затем резкая темнота, словно занавес накинули.
Кивнув, поднялся, опираясь на руки мужчин. Максим пошёл впереди, указывая путь. Но кто-то шёл рядом, я чувствовал этой спиной, но не мог увидеть. Даже когда оглянулся через плечо, заметил только странные кубы среди обгоревших кустов.
И снова всплеск боли в голове: моё тело трясётся в конвульсиях, зубы сжаты до хруста, но из груди рвётся смех. Я праздную победу.
Какую? Над чем? Или над кем?
В прихожей мне помогают снять куртку, ведут по коридору.
— Я вызову скорую, ему нужно сделать МРТ и другие анализы, — сказал Максим, отходя в сторону.
Справа оказывается зеркало, и я останавливаюсь напротив него. Смотрю, очень внимательно. Не узнаю себя.
Светлые волосы, молодое, даже юное лицо — а я помню, что мне сильно больше лет. Только вот сколько? — потрёпанная одежда.
Но что больше всего бросилось в глаза — это фиолетовые глаза, да простят меня боги тавтологии.