Инстинкт заставляет меня что-то сказать. Это так неправильно – просто стоять здесь и молчать. Я выбираю Хью Джекмана в роли Росомахи.

– Хм.

– Они… черт… они обнаружили, что сумка пропала! – шипит она.

О! Надежда взмывает вверх. Может, это хорошо. Они поймают Морин и… ох. И они будут допрашивать ее, пытаться докопаться до правды, и что, если она проболтается? Что, если она скажет, что А Гуан пришел и взял сумку, и тогда они… Что они сделают? Может быть, обыщут весь курорт? Они бы это сделали? Кого я обманываю?

В этой сумке драгоценностей и часов на пару миллионов долларов. Конечно, они бы это сделали. Они бы сделали все, чтобы получить их обратно. Изолировать остров от материка. Сказать всем гостям оставаться в своих номерах, пока они методично обшаривают каждую комнату. Боже мой. Это плохо. Это очень, очень плохо.

– И подозрения на мне, – продолжает Морин. – Потому что я была последней, кто держал подарки. Я не могу позволить им подозревать… не ее, о… Боже, я не могу… Планы изменились, слышишь?

Я снова издаю ворчание Росомахи.

– Нам придется повесить это на фотографа.

– Что?!

– Она помогла отнести коробки обратно в номер. Ты странно говоришь, у тебя простуда?

У меня внутри все сжимается, чтобы придумать еще одно ворчание.

– В любом случае, она помогла мне отнести коробки обратно. Я могу сказать им, что была неосторожна, что она все еще находилась в комнате, когда я открыла сейф. Может быть, она увидела код сейфа или что-то в этом роде, а потом вернулась позже, чтобы забрать вещи. Правдоподобно ведь, правда? Это даст нам достаточно времени. Тебе нужно… Черт, что мы будем делать со снимками? Тебе нужно подложить их в комнату фотографа и…

Я бросаю трубку. Мое сердце колотится, мой разум пылает. Я едва могу связно мыслить.

– Что она сказала? – спрашивает мама, потирая локти, ее лицо выражает беспокойство. Она так обеспокоена, что забывает говорить по-английски и переходит на индонезийский. – Мэдди, ты выглядишь такой испуганной, в чем дело?

Я смотрю на телефон. Смотрю на ма. Ничего не вышло.

– Мэдди! – Мама щелкает пальцами.

В то же время телефон снова вибрирует. Я вскакиваю, и реальность возвращается, как шквал.

Я нажимаю «Отклонить», а затем отправляю еще одно сообщение:

Когда я снова смотрю вверх, ма поднимает брови.

– Ну?

– Они обнаружили, что подарки для чайной церемонии пропали, и Морин хочет свалить это на меня.

Когда мне было пять, в детском саду был мальчик, который постоянно дергал меня за волосы и щипал. Когда мама пожаловалась воспитателям, они засмеялись и сказали:

– О, это так мило! Маленький Бобби влюбился в вашу дочь. Разве это не прелесть?

Ма поднялась на свои полные пять футов два дюйма – даже ее грудь поднялась, – и у нее было такое выражение лица, как будто душа воина только что овладела ею. Миссис Мэллоун, моя воспитательница, все еще глупо ухмылялась. Она даже не подохревала, что будет дальше. Но к тому времени, когда ма закончила свою тираду, миссис Маллоун была в слезах и пообещала поговорить с родителями Бобби о границах.

Выражение лица ма напоминает мне об этом моменте. Все в ней кричит о ярости.

– Эта нехорошая воровка хочет подставить мою дочь?

Как раз в этот момент дверь открывается, и в номер заходят все мои тетушки. Они потирают животы и дружелюбно болтают на китайском, но потом старшая тетя замечает выражение лица ма.

– Что случилось? – спрашивает она. – Какие-то проблемы?

– Воровка хочет подставить Мэдди! – восклицает ма.

Мои тети охают, шок и гнев охватывают их. Старшая тетушка кричит матом на китайском, вторая тетя тут же принимает позу тайцзи, которая, несомненно, имеет какое-то смешное нелепое название, а четвертая тетя проводит ногтями по шее, шипя. Я хочу обнять их всех. Они все так разгневаны из-за меня.

– Мы разберемся с этим, – говорит старшая тетя, и в кои-то веки вторая тетя даже не придумала язвительный ответ.

Она кивает, при этом скрючившись в позе, которая, похоже, должна называться «Несущая очень большую тыкву», и говорит:

– Не волнуйся, Мэдди. Мы справимся с этим.

– Нет.

Они все смотрят на меня. Ма делает шаг ко мне.

– Мэдди…

– Нет, вы все мне и так помогли. Я справлюсь с этим сама. Точно знаю, что мне нужно делать. Я собираюсь избавиться от этого… – Я вытаскиваю сумку из шкафа. – А потом вернусь за телом.