Перед кафе пышная Елена Веласкес наклонялась к холсту.

Женщина, представлявшая такую угрозу для картеля Кардосо, была одета как цыганка: чёрная кружевная блуза с глубоким вырезом, пышная красно-чёрная юбка в цветах — сразу приходило в голову «фламенко». Широкополая тёмно-зелёная шляпа с претенциозным пером. Ковбойские сапоги — потёртая коричневая кожа. Очки в фиолетовой оправе.

Лицо Елены было матовым и в некоторых местах пятнистым, но в своих чертах — модельно красивым. Сантос почти мог представить её в постели.

Он вместе с двумя людьми из машины вышел на улицу. Огляделся — всё чисто. Кивнул Гарсиа — тот остался за рулём с работающим мотором. Гарсиа позвонил во второй автомобиль. Оттуда тоже вышли трое: двое вооружённых и один со шприцем пропофола. Игла была толстой — очень болезненно, — зато идеально для жертв, которые сопротивляются: сломанная игла была бы неудобством.

Через несколько секунд Елена должна была оказаться без сознания, связанной по рукам и ногам, в машине. Потом — склад. Мужчины тянули жребий, кому посчастливится нести её к внедорожнику: это сопровождалось бы ощупыванием — разумеется.

Люди медленно двинулись вперёд. Елена откинулась на спинку стула и взяла кисть. Прищурилась, наклонилась к холсту — пейзаж — и начала прикасаться кистью к холсту. Как тщательно работала. В его бесстрастном мире тяга к искусству была, пожалуй, самой загадочной. Брать пигменты, смешивать их с маслом или пластиком и размазывать по куску холста.

Зачем? Фотография хотя бы является двухмерной версией правды. Но живопись? Это ложь. Скучная ложь.

Он осмотрел сцену. Прохожие, выгульщик собак, мойщик окон, шесть — нет, семь — обедающих у «Маргарет», ресторана, перед которым сидела Елена. Ещё двое влюблённых — не видящих ничего вокруг. Пожилые муж и жена с девушкой помоложе — на лицах троих читалось напряжение. Сантос, никогда не бывавший женат, подумал: может, они разводятся из-за того, что он нашёл кого-то помоложе, и сейчас сообщают об этом дочери.

Группы разошлись в разные стороны и стали сближаться с целью. Сантос застыл — генерал, статуя, — наблюдая за операцией.

Ла-Пьедра...

Он думал о том, что ждёт Елену. Начнёт с пальцев — с бритвой и кислотой. Боль просто невыносимая (он проверял на себе, для понимания). В её случае мысль об уничтожении пальцев, которыми она удовлетворяла свою страсть, возможно, была бы даже более действенной, чем боль сама по себе, — это могло заставить её быстрее назвать имена всех в картеле, кто намеренно или случайно поделился с ней информацией (они тоже умрут, разумеется).

Он представил надрезы, ожоги... и с удовлетворением отметил: где-то в сердце, в душе — а может, и ниже — образ кричащей от боли женщины вызвал слабое шевеление. Мануэль Сантос всегда надеялся, что ещё не окончательно проклят.

— М! — Тони вскочил с кровати — голова кружилась, щиколотку пронзило болью. — Люди снаружи! Идут! Кардосовцы!

Младший брат покосился в окно на мужчин в камуфляже и лыжных масках. Их насчитывалось уже шестеро.

Выглядел он на удивление спокойным.

Конечно, понял Тони с горечью: а с чего ему беспокоиться? Они пришли не за Мэттом. Они пришли за Тони. Мэтт продал его — они его люди.

Тони рванул к двери. Перенёс весь вес на больную щиколотку — и рухнул.

— Чёрт! — Мэтт тоже вскочил.

Рядом в коридоре — очередь из автомата. Крики.

— Нет! — Тони взвился, когда в комнату ворвались трое в масках с пистолетами-пулемётами наготове.

Он повернулся к брату и уже открыл рот — «Счастлив, Иуда?» или что-то в этом роде.

Но один из троих сдёрнул маску.

Тони ахнул. Перед ним стоял Роналдо Суарес — командир SWAT Управления полиции Эль-Пасо.

— Hola, — сказал Мэтт.

— Привет. — Суарес и ещё один из троицы помогли Тони встать. — Ходить можешь?

Тони онемел.

— Офицер? — снова Суарес. — Спрашиваю: ходить можешь? Времени нет.

— Да. Дайте руку. Но—

Командир SWAT велел одному из своих помочь Тони, другому — собрать одежду и вещи братьев.

— В машине оденетесь. Уходим. Сейчас!

Когда они выходили в коридор, Суарес спросил:

— Халат с разрезом?

— Что?

— Халат, который на тебе. Сзади есть разрез?

— Ну... кажется, да.

— Тогда иди за мной. За некоторые зрелища мне не платят.

Два внедорожника двинулись к ресторану, а человек со шприцем зашагал по тротуару, заходя к Елене сзади.

Двое, которым поручено забрать её, должны были выдернуть её на тротуар. Удар под дых — обездвиживающий. Потом укол — и темнота.