Созданием занялись в тот же день, попутно занимаясь правками в изначальную конструкцию. Ещё такую же я собирался построить для Неудержимого. Мы и так за этот месяц сильно его модернизировали: увеличили мощность двигателей, усилили броню и вооружение. Но этого мало, если мы вдруг столкнемся на воде с подобным врагом.

Ответ из Саратова пришел уже на следующий день, и в нем Карл уверял, что не имеет никакого отношения к нападению, что они и сами подверглись атаке с юга, и приглашал прибыть в Саратов для обсуждения совместной обороны.

В Саратов выдвинули на рассвете следующего дня, и уже не на одном броневике, а сразу на трех. Благо парк бронетехники сильно пополнился, и на всех трех теперь имелись полноценные пулеметы. Боезапас у них, правда, был не такой большой, как хотелось, сотен по пять на машину, что меньше, чем хотелось бы, но более тяжелый калибр требовал компромиссов, поэтому мы пожертвовали количеством ради пробивной силы.

Когда бронеколонна выехала к городу, там, как и во время нашего прошлого визита, случилось некоторое оживление. Но солдаты, судя по реакции, были предупреждены о нашем визите и не стали запирать ворота и сразу пропустили нас внутрь. Разве что у ворот нас встретил не только караул, но и какой-то пузатый мужичок в мундире гвардии, с красным шелковым шарфом. Он поприветствовал меня так, как подобает барону, после чего сообщил, что князь и достопочтенный лорд Даммерхэрен уже меня ожидают в городской крепости.

Но за городскими воротами нас ждал сюрприз. Вся береговая часть превратилась в черное обугленное месиво. Там, где ещё месяц назад стояли корабельные склады, верфи и ряды лавок, теперь виднелись лишь груды почерневших балок, обугленные остовы судов и потрескавшийся камень. Волга выбросила на берег десятки мачт, рваные паруса и разбитые куски обшивки драккаров и ладей. Видимо, не только нам пришлось тяжко, и это подтверждало слова Карла в письме, что они тоже столкнулись с южным врагом. А ведь раньше у Саратова был довольно внушительный флот, но сейчас от него мало что осталось. Вдали я видел лишь пару небольших лодок.

Первой разрушения заметила Ксюша, и я тоже забрался на броневик в полный рост, прислонив руку ко лбу, чтобы лучше рассмотреть. Да даже беглый взгляд говорил о том, что добрая треть города превратились в руины. И кажется, вдали я приметил остатки одного из костяных галеонов, которые валялись у берега. Видимо, у Клана Ночи тоже было оружие, способное разнести эти корабли в клочья.

Мы медленно продвигались по широкой улице вдоль берега, и с каждой сотней шагов город казался всё более мертвым: обгоревшие стены, провалившиеся крыши, запах гари и гниения, неприятно щиплящий нос. Кажется, на другой стороне города сейчас сжигали тела, уж очень характерные дымовые столбы от их костров.

Людей на улицах почти не было. Лишь редкие дозоры княжеской стражи, измотанные, с закопченными лицами и старинными мушкетами в руках таращились на нас с некоторой опаской. Чуть дальше прямо на улице стояла сломанная баллиста, на которой сохранились следы крови и обгоревшая тетива.

Дорога к крепости шла через торговую площадь, теперь заваленную обломками. Тут людей было побольше, но они по большей части были слишком напуганы, чтобы как-то на нас реагировать. Под колеса чуть не попал какой-то мужик, перебегающий дорогу с мешком больше его самого. Идущие за нами солдаты князя тут же перехватили его, став что-то объяснять, но нам было не до этого.

Когда же из-за домов наконец показались башни крепости, стало ясно, что именно сюда пришелся главный удар. Восточная сторона, обращенная к Волге, представляла собой одно сплошное поле боя. От фланговых башен остались лишь основания, как будто по ним били ядрами размером с телегу. Камни почернели, некоторые блоки сползли вниз, образуя груды щебня. Это не наши пострелушки из Драконобоя, тут орудовал гораздо больший калибр, а скорее всего даже магия. Но даже из относительно целых стен можно было заметить торчащие костяные шипы. Похоже, что Саратов тоже накрывали костяным дождем.

Очень удручающее зрелище. Может, я и не слишком жалую местного князя, но уж точно не рад подобным разрушениям. По сравнению с тем, что произошло тут, мои потери и повреждения крепостного моста — сущая мелочь.

В саму крепость нас не пустили, приказали свои повозки оставить перед воротами. И учитывая увиденное, спорить не стал, а уже через десяток минут мы прошли в резиденцию князя. Сутулый пожилой слуга провел меня, Юлианну и Лёню по внутренним коридорам поместья, пока мы не оказались в приемной, которая была переделана во временный военный совет.

— Вы разве не видите, что произошло?! — мы ещё не успели войти, а я уже слышал возгласы князя Сафронова. — Я потерял большую часть своих людей, мы немедленно должны…

Что там они должны, князь не договорил, оборвавшись на полуслове и уставившись на меня недобрым взглядом. Лицо у него мгновенно изменилось, и раздражение уступило место злости. Глаза сузились, а губы дрогнули в плохо скрытом презрении. Даже фальшивой улыбкой, как в прошлую нашу встречу, не удостоил. Впрочем, меня такая встреча даже веселила.