Харкенес все еще посмеивался.

— Нет, ничего такого таинственного. Мне нужно лишь одно одолжение.

Корнелиус замер.

— Одолжение?

Харкенес перестал смеяться.

— Да, одолжение. Не сегодня. Но когда-нибудь в будущем я обращусь к вам с просьбой. Вы вспомните об этой услуге и окажете мне ее без колебаний и вопросов. Вам все ясно?

— Что это будет за услуга?

Бледный Конь пожал плечами.

— Я пока не знаю. Но я точно знаю, что, если вы не выполните нашу сделку в назначенный срок, я буду крайне недоволен.

Корнелиус Гулд Стайвесант по натуре не был из тех, кого легко запугать, но угроза подействовала на него. Угроза так и не была озвучена, но кто бы захотел перейти дорогу такому человеку? Промышленник чуть было не отказался от этого абсурдного и пугающего предложения, но он слишком долго вынашивал план мести, чтобы отступать сейчас. Корнелиус знал, что, если услуга окажется слишком дорогой, у него всегда будет другой выход. Харкенес был смертельно опасен, но не бессмертен. Он уже не в первый раз прибегал к убийству, чтобы разорвать невыгодный контракт.

— Хорошо, — сказал Корнелиус. — Сделка заключена. Когда он заболеет?

Харкенес на несколько секунд закрыл глаза, словно обдумывая сложный вопрос.

— Все уже сделано, — сказал Бледный Конь, открывая глаза. — Исайя проводит вас.

***

Через несколько минут Исайя присоединился к своему хозяину на балконе. Харкенес снова любовался видом.

— Ты смог его прочесть?

— Он очень умен. Мне пришлось действовать осторожно, иначе он бы догадался. У него есть дурная привычка выкрикивать свои мысли, когда он выходит из себя. — Слуга прислонился к бетонной стене и скрестил руки на груди. — Он даже подумал, что я могу быть Факелом. Представляете?

Харкенес усмехнулся, зная, что Исайя гораздо опаснее любого человека, способного метать огонь.

— Он говорил правду?

— Почти. Он люто ненавидит этого человека.

— За то, что он с ним сделал? А ты бы не ненавидел?

В голосе Исайи сквозило отвращение.

— Стайвесант совершенно безжалостен.

Как и я, подумал Харкенес, прекрасно понимая, что Исайя уловит эту мысль так же ясно, как мощный радиосигнал.

— Нельзя занимать такие высокие посты, не будучи опасным. Придётся быстро его проклясть. Организовать встречу будет несложно. Стайвесант будет ждать немедленных результатов.

Исайя отошёл от стены и взял со стола одну из сигар.

— Мне понравилось ваше маленькое представление: закрыть глаза, пожелать, чтобы кто-то умер, и всё такое. Хороший спектакль.

Конечно, даже у него были свои ограничения. Ему действительно пришлось бы прикоснуться к жертве, а после этого требовалась постоянная подпитка Силой, чтобы противостоять проискам Мендерса, о которых он уже знал. Это было бы крайне изматывающим занятием.

— Что угодно, лишь бы Стайвесант понервничал, — пожал плечами Харкенес. — Хотя мне нравится новое имя. Оно мне подходит.

Исайя процитировал по памяти, обрезая кончик кубинской сигары.

— И услышал я голос посреди четырёх зверей, и взглянул, и увидел коня бледного, и имя ему смерть...

— И ад следовал за ним, — закончил Харкенес, улыбаясь. — Подходящее имя...

— Если просьба, с которой вы к нему обратитесь, окажется слишком сложной, он вас убьёт.

Харкенес и сам об этом подозревал.

— Он может попытаться. Он не первый.

— У этого человека фобия, боязнь болезней. Он чуть не умер от испанского гриппа, когда тот пришёл, и с тех пор его это беспокоит, — сказал Исайя, закуривая сигару. — Он вас боится.

— Хорошо, — пробормотал Бледный Конь, наблюдая за людьми внизу, которые сновали туда-сюда, как муравьи, невежественные маленькие создания, не подозревающие об истинном положении дел в мире, в котором они живут. Председатель собирался изменить мир, и неважно, нравилось это муравьям или нет, а это означало войну. Многих муравьев растопчут, но что поделаешь. Не повезло им родиться муравьями. — Он должен быть...

Биллингс, штат Монтана

Каждый день был похож на предыдущий. У всех заключенных в крыле для особо опасных преступников тюрьмы штата Роквилл был один и тот же распорядок дня. Выспался, работаешь. Вернулся в камеру, поспал. Выспался, работаешь. Вернулся в камеру, поспал. И так до конца срока.

Работа заключалась в том, чтобы дробить камни. Обычных заключенных отправляли в рабочие бригады, которые нанимали мэры, пытавшиеся урезать бюджет. Они могли выходить на улицу. Заключенные из крыла для особо опасных преступников дробили камни в гигантском каменоломном карьере. Некоторым даже выдавали инструменты. Название учреждения было выбрано случайно.

Один из заключенных особенно хорошо справлялся с дроблением камней. Он делал это хорошо, потому что хорошо делал все, за что брался. Сначала он был хорош на войне, а теперь в каменоломне. Такова была его природа. Заключенный был целеустремленным, и если он за что-то брался, то уже не мог остановиться. Он был непоколебим, как сила притяжения. Через год он стал лучшим дробильщиком и перевозчиком камней за всю историю тюрьмы штата Роквилл.