У Луизы сердце ушло в пятки. Все её принципы, всё раздражение, вся дистанция, которую она так тщательно выстраивала, в одно мгновение испарились. Перед ней был просто человек, который страдает, а вокруг — растерянные дети.

Она действовала на автопилоте. Отставила чашку. На автомате вспомнила, где лежит старая, но укомплектованная аптечка — в прихожей, на верхней полке шкафа. Схватив её, она надела первые попавшиеся под руку балетки и выбежала из квартиры, даже не закрыв дверь на ключ.

— Расступитесь! Дайте ему воздуха! — её голос, чёткий и властный, прозвучал неожиданно громко во дворе.

Ребята, удивлённые, отступили. Луиза опустилась на корточки рядом с Лиамом, не обращая внимания на асфальт, запачканный её светлыми брюками. — Что случилось? — спросила она уже другим тоном — спокойным, деловым.

Он поднял на неё глаза. В них была боль, растерянность и бездонное удивление. — Колено… — сквозь зубы выдавил он. — Резко повернулся, что-то хрустнуло… Острая боль.

— Не двигай его. Совсем. — Она положила аптечку рядом. — У кого-то есть лёд? Быстро!

Один из парней бросился к магазину через дорогу. Луиза тем временем достала телефон и набрала 103. Говорила она чётко, без паники, называя адрес, возраст пострадавшего («примерно двадцать пять», — мельком оценила она) и характер травмы. Диспетчер похвалила её за грамотные действия.

Пока ждали скорую, парень принёс пакет замороженного горошка. Луиза аккуратно, через край его же майки, приложила холод к распухшему колену. — Держи. Не дави сильно, просто прикладывай.

Он взял пакет, его пальцы слегка дрожали. — Спасибо, — пробормотал он, глядя не на колено, а на неё. — Не ожидал… что ты… в смысле, ты знаешь, что делать.

— Аптечка и здравый смысл, — сухо ответила Луиза, но внутри что ёкнуло от его «ты». — Перестань дёргаться. Сейчас приедут врачи.

Он попытался улыбнуться, но получилась скорее гримаса. — Значит, не придётся отжиматься за нарушение тишины? — пошутил он, но в голосе слышалась дрожь, которую он не мог скрыть. Не от боли, а от страха. Страха спортсмена перед травмой, которая может перечеркнуть всё.

Луиза это поняла. И её голос смягчился. — Сегодня отжимания отменяются. Молчи и лежи.

Они ждали молча. Его друзья поодаль перешёптывались, бросая на Луизу уважительные взгляды. Она же чувствовала на себе его пристальный взгляд. Он изучал её — собранную, решительную, с непрактичными балетками на ногах и идеальной прямой спиной. Её мир чертежей и тишины столкнулся с его миром скорости и боли, и она оказалась сильнее в этой точке столкновения.

Вскоре во двор въехала машина скорой. Фельдшер, опытная женщина лет пятидесяти, быстро оценила ситуацию, поблагодарила Луизу за грамотную первую помощь и начала готовить Лиама к транспортировке.

Когда его на носилках понесли к машине, он поймал её взгляд. — Эй, архитектор, — позвал он её, уже не так громко. — Спасибо. Правда.

Луиза просто кивнула, стоя посреди опустевшего двора.

Перед тем как двери «скорой» захлопнулись, он ещё раз обернулся. Их взгляды встретились и задержались на секунду дольше, чем того требовала простая благодарность. В его глазах уже не было ни боли, ни страха. Была тихая, глубокая признательность и что-то ещё… удивлённое, заинтересованное. Как будто он впервые по-настоящему увидел её. Не соседку, не брюзгу, а того самого человека, на которого можно положиться в беде.

Машина тронулась и скрылась за поворотом. Луиза медленно подняла свою аптечку. Двор снова затих. Но тишина теперь была другой. В ней звенело эхо его слов и отпечаток того долгого, говорящего взгляда. Она повернулась и пошла к подъезду, чувствуя, как в груди, ровно на месте того давнего раздражения, зародилось новое, тёплое и тревожное чувство, похожее на ответственность. И на предвкушение.

Весь следующий день Луиза провела в странном, раздвоенном состоянии. План квартиры, над которым она работала, казался плоским и неинтересным. Мысли возвращались к вчерашнему утру: его побелевшие от боли пальцы, сжимающие пакет с горошком, дрожь в голосе, скрываемая шуткой, и этот последний взгляд из «скорой».

«Я должна навестить его», — эта мысль впервые мелькнула за завтраком и тут же наткнулась на стену рациональных аргументов. Они были соседями. Почти незнакомцами. Она оказала первую помощь, как поступил бы любой адекватный человек на её месте. На этом их связь заканчивалась. Всё. Больше она ему ничего не должна.

Но к обеду рациональность начала давать трещины. «Всё-таки я его спасла», — поправила себя Луиза, и это слово — «спасла» — неожиданно легло на душу тёплой тяжестью. Между «оказать помощь» и «спасти» была разница. И была ответственность. Пусть крошечная, глупая, но была.