— Потом как-нибудь расскажу, — таинственно прошептал Кирилл и пошёл к кольцу за мячом. — Вставай туда, откуда сможешь докинуть. Иначе мне придётся тебя тащить.

Я повиновалась. Не то что бы я не хотела или сильно сопротивлялась, но всё же внутри меня сидел бунтарь, который нашёптывал: «Наплюй и уходи домой!»

Не ушла. Только сделала пару шагов вперёд и прищурилась, пытаясь угадать расстояние до кольца. И сколько бы я не делала крохотных шагов вперёд, расстояние будто не изменялось.

Юсупов с интересом разглядывал меня и ухмылялся, покручивая в руках мяч.

— Давай попробую, — со вздохом проворчала я. Парень дал мне пас и спрятал ладони в карманы.

— Неправильно, — сказал Кир, стоило мне прицелиться.

— Я же не профессионал, — заметила тихо и продолжила примеряться.

— Ноги на ширину плеч, — командовал Юсупов.

— Ой, отстань! — фыркнула я, но всё равно последовала совету.

— Теперь согни ноги. Не так сильно, Светлячок. Блин, я, конечно, знал, что с физрой у тебя плохо, но не настолько же!

Он тихо посмеивался, и все признаки твердили, что Кир просто хочет поиздеваться. Реальная помощь в список целей не входила.

— Слушай, что ты пристал ко мне, а?

— Просто помо…

— Давай только без вранья, — грубо прервала я и резко бросила мяч Юсупову. Он даже пошатнулся и удивлённо приподнял брови. — Я не записывалась в баскетбольную группу по физре, мне всё это ни к чему.

— Зачем тогда вообще мяч взяла? — нахмурился Кирилл.

— Хотела согреться! Ясно? Просто согреться! — рыкнула я в ответ.

— Вот и шевели булками.

Парень пару раз стукнул мячом о резиновое покрытие, издав громкий стук в тишине двора, и бросил его мне. Сильно, чётко в руки, но так, что пришлось сделать пару шагов назад, чтобы устоять и не раскатиться неуклюже прямо на площадку.

— Ты офигел, что ли?! — возмутилась я.

Кирилл улыбнулся.

— Давай, Липучка, брось его, — раззадоривал он. — Или уже не так холодно?

Серьёзно играть в пальто да ещё в такую погоду было не самой лучшей идеей. Плюс я не могла себе позволить новую верхнюю одежду, особенно после того, как эта будет испачкана грязью и водой из мелких луж. Мозг вернулся на место и подсказывал, что пора остановиться. Поэтому я повертела мяч в руках и бросила в сторону кольца.

— Маркиза, стой!

Громкий грубый оклик заставил улыбку слететь с губ, а внутренности напряжённо сжаться. Я увидела вбегающего на площадку большого ротвейлера в тот момент, когда мяч с грохотом ударился о щиток и прошуршал через сетку.

Но мне было уже всё равно. Потому что на меня неслась здоровенная туша с раскрытой пастью и развевающимися на ветру ушами.

Всё происходило, как в замедленной съёмке. Я сделала пару крохотных шагов назад, будто в попытке убежать, хотя на самом деле даже не думала о побеге. В голове вообще не было ничего. Просто пустота.

Последнее, что я увидела перед прыжком — блеснувшие в темноте клыки.

Я зажмурилась, испуганно сжалась и отвернулась, мысленно распрощавшись с жизнью, как вдруг…

Дыхание сбилось, а внутренности будто перекрутили в блендере. Однако вместо боли я ощутила только лёгкий толчок в корпус. Едва устояв на окаменевших ногах и всхлипнув от накативших чувств, я боязливо оценила обстановку.

И сразу же наткнулась на испуганный взгляд бездонных серых глаз, которые в темноте казались скорее карими.

Кирилл нависал надо мной, всего в считанных сантиметрах. Брови были нахмурены, на лбу появилась небольшая морщинка, на лице застыла маска ужаса и боли. Где-то сбоку раздавался грозный рык и высокочастотные женские крики. Но я не могла перестать смотреть в серые глаза, погружаясь с каждой секундой всё сильнее. Пропадая.

Вымученная улыбка дрогнула на губах Юсупова, и я неосознанно провела кончиками пальцев по гладковыбритому подбородку. Кир хотел что-то сказать, его губы чуть разомкнулись, а в серых глазах застыл немой вопрос, который он так и не задал. В горле всё пересохло, а сердце начало колотиться со скоростью не меньше двухсот ударов в минуту.

Он смотрел внимательно, цепко, будто ощупывал лицо и проверял, цела ли я, не пострадала ли. Время тянулось необычайно медленно. Мне всё сильнее хотелось навсегда застыть в этом моменте. Кажется, даже душа тянулась к Юсупову.

Если бы не обстоятельства, всё закончилось бы иначе.

Ссорой.

Или поцелуем.

Но из гипноза вырвал громкий мужской окрик:

— Маркиза, фу!

Только тогда я поняла, что склоняется Кир не потому, что очень хочет поцеловать. Его тянула за рукав собака. А он стойко держался, не подпуская рычащее животное ко мне.