СЕУЛ. ЦЕНТРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТСКИЙ ГОСПИТАЛЬ. ГЛАВНЫЙ ВХОД. НОЧЬ.

Со-мин и Хе-вон выходят на широкое крыльцо главного входа. Дождь стих, оставив после себя свежий, прохладный воздух. Лужи на асфальте отражают свет фонарей, а редкие машины проносятся мимо, оставляя за собой блики фар. Ночная тишина обволакивает их, смывая тяжёлый запах антисептика и формалина, что пропитал их одежду в морге.

Хе-вон глубоко вдыхает, впервые за вечер позволяя себе радоваться. Она смотрит на тётю, её глаза всё ещё блестят от слёз, но теперь от счастья.

Ким Хе-вон (мечтательно, с теплом):

— Я думала, потеряла его… Сначала обниму, а потом всё равно прибью за такое.

Чон Со-мин (усмехаясь, с лёгкой насмешкой):

— Встань в очередь. Только сначала я его отчитаю как следует.

Она смотрит в темноту, её голос смягчается, и улыбка становится шире. Неясно, говорит ли она об объятиях или о наказании, но в этот момент это уже не важно. Они стоят, обнявшись, чувствуя, как напряжение последних часов уходит, уступая место облегчению и надежде. Где-то вдали слышен шум проезжающих машины, и обе знают, что скоро увидят Ин-хо живым и невредимым.

ПУСАН. ТЕРРАСА АДМИНИСТРАТИВНОГО ЗДАНИЯ DAEWON FISHERIES. НОЧЬ.

Тёмные воды залива мерцают в свете редких фонарей, отражая жёлтые блики далёких корабельных огней. Влажный морской воздух проникает на террасу, где за низким столиком сидят трое мужчин. На столе несколько бутылок соджу, тарелки с закусками, оставшимися от ужина, рюмки и кофейные чашки. Где-то вдалеке слышится рокот судового двигателя. Ночной Пусан за перилами живёт своей жизнью: гудки судов звучат глухо и далеко, а ветер чуть шевелит края скатерти на столике.

Пак Чон-хо и Ли Гён-су молча переваривают только что услышанное. Их взгляды всё ещё напряжённо устремлены в одну точку, пытаясь осознать невероятное. Рядом Дон Ку-сон ставит рюмку на столик и, пригубив последнюю каплю соджу, встаёт. Он поправляет манжеты своего идеально сидящего пиджака, бросая взгляд на озадаченных сотрапезников. В его глазах мелькает тень веселья, словно он наслаждается их замешательством.

Дон Ку-сон (с лёгким весельем):

— Ну, господа, мне пора. Завтра день обещает быть непростым.

Он делает шаг к выходу, но Пак Чон-хо, провожая его прищуренным взглядом, слегка покачивает рюмку в руке. Его глаза будто прожигают спину Дон Ку-сона , чувствуется лёгкое недоверие.

Пак Чон-хо (с ноткой сомнения):

— Ку-сон… тебе совсем неинтересно дождаться известий из госпиталя?

Дон Ку-сон замедляет шаг, оборачивается с лёгкой ухмылкой, которая кажется чуть более холодной, чем раньше.

Дон Ку-сон (спокойно, с твёрдой уверенностью):

— У меня нет ни единого сомнения, что человек в коме — не Ин-хо.

Он бросает взгляд на ночное море, словно ставя точку в разговоре, затем снова разворачивается к выходу. Его шаги становятся размеренными, почти демонстративно спокойными. Он уже почти исчезает за дверью, когда вдруг Ли Гён-су , обдумывая что-то, поднимает голову.

Ли Гён-су (озадаченно, словно осознавая что-то нелогичное, будто пытаясь сложить нестыкующиеся кусочки пазла):

— Ку-сон-ним… а почему бы вам просто не позвонить Ин-хо и не узнать, что случилось?

Дон Ку-сон останавливается, не поворачиваясь сразу. Несколько секунд в помещении царит тишина, нарушаемая лишь шумом волн. Затем он медленно разворачивается, его лицо остаётся спокойным, но взгляд становится чуть глубже, пронзительнее. Он изучает Ли Гён-су, потом переводит глаза на Пак Чон-хо , словно оценивая их готовность услышать то, что он собирается сказать.

Пак Чон-хо (нахмурившись, тоже заинтересованно):

— А действительно, Ку-сон. Как-то я сам это упустил. Почему ты ему не позвонишь?

Дон Ку-сон некоторое время молчит. Он будто взвешивает, стоит ли отвечать. Затем делает шаг назад к столу, медленно садится. В молчании наполняет свою рюмку, жестом предлагает Ли Гён-су сделать то же самое. Ли Гён-су , слегка нервничая, наливает соджу для себя и Пак Чон-хо . Его движения немного торопливы, но руки не дрожат.

Дон Ку-сон (поднимая рюмку, с загадочной полуулыбкой):

— За доверие?

Вопросительная интонация делает тост ещё более двусмысленным. Трое мужчин чокаются и выпивают, соджу обжигает горло, оставляя лёгкое тепло. Чон-хо и Гён-су ставят рюмки на стол и смотрят на Ку-сона, ожидая обещанной откровенности. Но тот начинает не с ответа, а с неожиданного вопроса.

Дон Ку-сон (серьёзно, глядя на Чон-хо):

— Чон-хо-ним, насколько ты доверяешь Гён-су?

Ли Гён-су пристально смотрит на него. Кажется, он понимает, к чему всё идёт. Его пальцы нервно сжимают рюмку, будто он боится услышать правду. В его глазах появляется лёгкая тревога.