– Любопытно, – громко произнёс я, – а меня спросить?

– А ты кто такой, чтобы с тобой разговаривать? – обернулся главный.

– Смотря о чём разговаривать, – я приблизился к этой троице, – если речь идёт обо мне, то моё мнение стоит спросить? – слегка улыбнулся я.

– Так чё?! – На меня двинулся здоровяк. – Кого интересует твоё мнение?

Он попытался меня ударить, но двигался очень медленно. Спокойно поймав кулак, я продолжал стоять на месте, удерживая его руку стальной хваткой.

– Ты чё? – растерянно произнёс мужик и попытался вырвать руку. В этот момент я его отпустил, но здоровяк, к моей досаде, не рухнул на пол, а просто отшатнулся.

– Так кто вы? Представьтесь. И с чего вы решили, что я буду работать на вас? – Я перевёл взгляд на главного.

Тот задумчиво разглядывал меня. Будь он дураком, вряд ли бы дожил до своего возраста.

– Мы от Ромы Тульского, – сквозь зубы с явной неохотой процедил главный, – из-за тебя наши мастера теряют деньги. Тула и Серпухов – наши районы, а теперь клиенты едут к вам. Так дела не делаются!

– Получается, Подольск – не ваш район? – Я продолжал улыбаться, краем глаза посматривая за здоровяком, который стоял, озадаченно пытаясь решить, как ему быть дальше. По глазам было видно, что он хочет совершить ещё одну попытку и набить мне морду, но их старший разговаривает со мной, так что стоит немного подождать.

– Деньги мы теряем? Теряем. Причина в вас. Точнее, в тебе. Ставишь руны, да ещё и по цене ниже рынка!

– Я работаю по цене, установленной гильдией. Так что с этим вопросом обратитесь к ним!

– Гильдия устанавливает нижнюю планку! А верхнюю не ограничивает.

– Да забирайте вы его и валите! – неожиданно подал голос осмелевший Стас. Вот уж не ожидал от него. Никакого благоразумия. – Нам он тут самим не нужен! И деньги пусть он вам платит!

– Пасть закрой! – рявкнул худощавый и, метнувшись к Стасу, снова пробил ему кулаком в живот. Тот свалился на пол, тихо поскуливая. – Шваль! – Худощавый плюнул на него и отошёл обратно.

– У меня есть учитель, – мне было интересно разобраться в этой ситуации. Неужели мага можно вот так просто забрать? Ведь тот же Колычев говорил, что у большинства магов имеются покровители из аристократии, а тут какая-то шпана приходит и предъявляет свои права.

– Учитель у тебя где? – мягко произнёс мужчина. – В Новгороде. Это значит что? Что ты ему не нужен. Таких, как ты, немало. Покупают ученичество и крутятся сами. Ты не боись, – дядька подошёл ко мне и похлопал по плечу, – условия мы предложим хорошие. Комнатку для проживания, девочек, выпивку. Скучно не будет. Ты только работай!

– Это да, – вдруг заржал здоровяк, – девки у нас отличные! Ты не ерепенься. И маги есть, не один будешь! Да и в обиду не дадим! – Он покачал перед моим носом своим могучим кулаком.

– Мой ответ – нет, – твёрдо произнёс я, – меня и здесь всё устраивает. Спасибо, господа, за предложение!

– Молодой, глупый, – сделал вывод главарь, – завтра в двенадцать приготовьте деньги. И вещи собирай. Иначе будет по-плохому, – он обвёл взглядом сервис и участливо вздохнул, – всегда одно и то же. Уговариваешь, приводишь разумные доводы, а люди отказываются. Потом вдруг пожар, переломы рук и ног, и снова переговоры, но условия-то уже другие!

– Как тебя зовут, философ? – поинтересовался я.

– Сева меня величать, но можешь привыкать звать меня господином! – Он повернулся и вышел из автосервиса.

Достав телефон, я набрал Михаилу и попросил его срочно приехать, кратко обрисовав ситуацию.

Стас тем временем поднялся на ноги и доковылял до кресла, в которое рухнул, после чего присосался к бутылке с коктейлем, допив её в мгновение ока.

Михаил примчался буквально через пятнадцать минут и тут же бросился к Стасу, который всем своим видом изображал смертельно раненого человека пострадавшего за правое дело.

Михаил кудахтал, как наседка, при этом Стас начал что-то рассказывать своему брату, так что Михаил периодически бросал на меня яростные взгляды.

Я же сидел у выхода из сервиса в кресле на колёсиках и с улыбкой смотрел на эту сцену. Какой кошмар. Надо же так было избаловать Стасика. И самое ужасное, что Михаил так и продолжает к нему относиться, словно это не мужчина, а дитё неразумное, требующее постоянного ухода. Не дай Бог, упадёт и ножку ушибёт. Нет! Так он никогда не станет ни мужчиной, ни опорой.