Меня протащили к противоположной от входа стене и силой опустили на колени. Мои младшие братья и сестра стояли на коленях рядом со мной, их тела тряслись от рыданий. За хрупкими детскими фигурками возвышались воины рангом не ниже седьмой Руны, и крепко держали детей за плечи. Святу, Игорешке и даже пятилетней Ладе заткнули рты кляпами — так же, как мне.

При виде меня сестра и братья громко замычали, и по заплаканным лицам потекли новые ручейки слез.

Двенадцатилетний Свят всегда казался мне нежным и нерешительным для наследника Рода. Слишком мягким для нашего жестокого мира. Сейчас он напоминал испуганного щенка — дрожал и беззвучно рыдал, взглядом умоляя о помощи.

Игорешка, самый младший, всегда был сильнее духом, но ему недавно исполнилось десять, и он не мог сдерживать слезы, хотя и пытался держать спину прямо, как учил его наставник.

А Лада, наша маленькая принцесса… Она совсем ничего не понимала, просто смотрела на меня широко распахнутыми глазами, полными ужаса. Руки у нее были в крови — видимо, пыталась защищаться. Или прикоснулась к кому-то из погибших. Кровь на маленьких детских пальчиках…

Хотелось броситься к ним, успокоить, пообещать, что все будет хорошо… Но я не мог, да и не стал бы лгать. Хорошо уже не будет. Никогда.

Я перевел взгляд на отца.

Он стоял на коленях у противоположной стены, прямо под траурным портретом матери. Его лицо было залито кровью, рубашка превратилась в лохмотья, а на запястьях тускло светились зачарованные кандалы. Рунные наручники, блокирующие доступ к Силе.

Отец смотрел на меня глазами, полными такой беспросветной печали, что у меня перехватило дыхание. Его губы беззвучно шевелились. Наверняка, он молился Единому или просил у него прощения. Отец всегда был человеком чести, и сейчас, видя его поверженным и сломленным, я ощутил странную смесь жалости и презрения. Мне вдруг вспомнилась поговорка: «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях». Но была ли у него такая возможность?

Взгляд его серых глаз умолял о прощении. Но за что? Что он сделал? Какую ошибку совершил? Что привело нас к этой катастрофе?

Глава Апостольного Рода Псковских стоял напротив отца, спиной к нам. Его высокая фигура в темно-синем мундире с золотым шитьем олицетворяла силу и власть. Левой рукой он зажимал рану на груди, а в правой держал окровавленный кинжал. Даже раненый, он казался опаснее всех бойцов в комнате, вместе взятых. От него веяло уверенностью человека, привыкшего побеждать.

Захватчики — Род Псковских. Один из двенадцати Апостольных Родов Российской Империи, владетель Великого Псковского Княжества, истинная элита мира ариев. Не чета нам, провинциальным князькам. Их сила, влияние и богатство превосходили возможности Изборских настолько же, насколько солнце ярче свечи. Что князю понадобилось от нас, почему он возглавил рейд лично?

Я смотрел на происходящее словно сквозь мутное стекло. Реальность казалась сном — кошмарным, липким, но все же сном. Таким, от которого просыпаешься в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем, а потом долго лежишь, пытаясь унять дрожь, и радуешься, что все увиденное — лишь плод разгулявшейся фантазии.

Но здесь и сейчас все было реально. Боль от стянутых за спиной рук. Кляп во рту. Жесткость пола под коленями. И невыносимый, удушающий страх — не за себя, за семью.

Обернувшись, Псковский задумчиво посмотрел на меня, а затем снова обратил взгляд на отца. Его лицо с правильными чертами могло бы считаться красивым, если бы не тяжелый взгляд холодных синих глаз. Возраст? Сложно сказать. Где-то между тридцатью и сорока. Рунные стареют медленнее обычных людей, и чем выше ранг, тем дольше они могут прожить.

— Что ж, все в сборе, — произнёс он с ледяным спокойствием, которое вызвало у меня желание вцепиться ему в глотку. — Олег, извини, что лишил тебя интересного зрелища: бой с князем Изборским закончился, не успев начаться!

Я едва сдержал рычание, сжав кляп зубами так сильно, что заболели челюсти.

Бой? О каком бое можно говорить? Это была не схватка равных, а хладнокровная казнь. У отца — одиннадцатая руна, последний защитный бастион нашего Рода. А у Псковского — не меньше шестнадцатой. Все равно, что легковушку против танка выставить.

В школе нам внушали, что Апостольные Роды — гаранты стабильности нашего мира. Хранители древних традиций и ценных генетических линий ариев. Они — соль земли, а такие как мы, провинциальные князья — лишь песок, на котором эта соль сверкает. Я принимал это за истину, не задумываясь. До сегодняшней ночи.

Я снова посмотрел на своего отца. Его всегда безупречно выбритое лицо сейчас было покрыто порезами и ссадинами. На левой скуле наливался синяк, рассеченная правая бровь кровоточила, а нос был сломан и свернут набок.