— Ее принесли прошлую ночь, — отв?чала старуха, — по приказанію надзирателя. Ее нашли лежащей на улиц?. Она шла должно быть издалека, потому что башмаки у нее совс?мъ потрепанные. Но откуда и куда она шла, никто этого не знаетъ.

Докторъ наклонился надъ т?ломъ и поднялъ л?вую руку.

— Старая исторія, — сказалъ онъ, качая головой;- обручальнаго кольца не видать… Эхъ!.. Спокойной ночи!..

Джентльменъ медицины посп?шилъ на об?дъ; сид?лка, приложившись еще разъ къ зеленой бутылк?, с?ла на стулъ у камина и занялась облаченіемъ ребенка.

Какимъ чуднымъ доказательствомъ всемогущества одежды былъ юный Оливеръ Твистъ! Завернутый въ од?яльце, которое до этой минуты было его единственной покрышкой, онъ съ одинаковымъ усп?хомъ могъ быть принятъ какъ за ребенка дворянина, такъ и за ребенка нищаго, и даже самый ув?ренный въ себ? челов?къ съ трудомъ могъ бы опред?лить настоящее положеніе его въ обществ?. Теперь же, когда на него над?ли старое каленкоровое платье, пожелт?вшее на такой же точно служб?, онъ былъ завсегда отм?ченъ и сразу занялъ подобающее ему м?сто — приходскаго ребенка — сироты дома призр?нія для б?дныхъ — жалкаго, полуголоднаго горемыки, над?ляемаго со вс?хъ сторонъ пинками и побоями, презираемаго вс?ми и не пользующагося ничьимъ состраданіемъ.

Оливеръ кричалъ громко. Им?й онъ возможность знать, что онъ сирота, предоставленный произволу церковнаго старосты и надзирателей, онъ кричалъ бы еще громче.

II. Какъ росъ Оливеръ Твистъ, его воспитаніе и впечатл?нія

Сл?дующіе за этимъ восемь или девять л?тъ Оливеръ былъ жертвой систематическихъ надувательствъ и нев?роятныхъ плутней. Выростили его на соск?. Власти дома призр?нія для б?дныхъ добросов?стно донесли властямъ прихода о голодномъ и лишенномъ всего необходимаго ребенк? сирот?. Власти прихода съ полнымъ сознаніемъ своего достоинства запросили властей дома призр?нія, н?тъ ли у нихъ какой нибудь женщины, постоянно живущей въ ихъ «дом?», которая могла бы доставить Оливеру Твисту ут?шеніе и пищу, въ которыхъ онъ такъ нуждается. Власти дома призр?нія почтительно отв?чали, что таковой у нихъ не им?ется. Въ отв?тъ на это власти прихода р?шили великодушно и челов?чно, что Оливеръ долженъ быть отданъ на «ферму» или, говоря другими словами, переведенъ въ отд?леніе дома призр?нія, находящееся отъ него всего въ трехъ миляхъ разстоянія, гд? пом?щалось отъ двадцати до тридцати юныхъ нарушителей законовъ о б?дныхъ; тамъ они валялись ц?лый день на полу, не страдая отъ неудобствъ слишкомъ большого количества пищи или слишкомъ большого количества одежды, и находились подъ надзоромъ пожилой женщины, которая принимала къ себ? этихъ нарушителей за семь съ половиной пенсовъ въ нед?лю съ каждой маленькой головки. Семь съ половиною пенсовъ въ нед?лю кругленькая сумма для ребенка; много чего можно достать за семь съ половиною пенсовъ, которыхъ совершенно достаточно для того, чтобы не переполнить желудка и т?мъ не причинить ему н?которыхъ неудобствъ. Пожилая надзирательница была женщина мудрая и опытная; она прекрасно знала, что полезно для д?тей и съ зам?чательной предусмотрительностью д?лала то, что полезно для нея. Такъ, на собственныя нужды она брала большую часть еженед?льной стипендіи, всл?дствіе чего подростающее покол?ніе прихода получало гораздо бол?е ум?ренную порцію, ч?мъ та, которая предназначалась ему. Этимъ способомъ она и доказала на д?л?, какой она опытный философъ и какъ тонко понимаетъ гд? раки зимуютъ.

Многимъ знакомъ, в?роятно, разсказъ о другомъ опытномъ философ?, который придумалъ теорію о томъ, будто лошадь можетъ жить безъ пищи и въ доказательство демонстрировалъ собственную свою лошадь, доведя порцію ея пищи до одной соломенки въ день; весьма возможно, что при такомъ режим? она достигла бы высшей степени быстроты и р?звости, не умри она за двадцать четыре часа до того, какъ должна была получить вм?сто соломы уже только порцію воздуха. Къ несчастью для опытной философіи пожилой надзирательницы, подъ чье покровительство былъ отданъ Оливеръ Твистъ, такіе же результаты получались и въ прим?неніи ея собственной системы. Въ ту самую минуту, когда ребенокъ настолько уже совершенствовался, что могъ существовать при наимен?е возможной по количеству порціи наибол?е худой по качеству пищи, онъ вдругъ (восемь съ половиною случаевъ на десять) погибалъ неожиданно или отъ голода и холода, или по недосмотру попадалъ въ огонь, или неожиданно подвергался удушенію Во вс?хъ подобныхъ случаяхъ несчастное маленькое существо переселялось въ другой лучшій міръ и соединялось тамъ съ предками, которыхъ никогда не знало.

Въ н?которыхъ бол?е обыкновеннаго потрясающихъ случаяхъ собирался судъ присяжныхъ для производства сл?дствія относительно ребенка, который былъ задушенъ по недосмотру перестилавшихъ кровати или обваренъ въ то время, какъ его купали, — посл?днее случалось р?же, ибо купанье было р?дкимъ явленіемъ на ферм?. Присяжные задавали при этомъ крайне неудобные вопросы, а прихожане вдобавокъ составляли возмутительный протоколъ, подъ которымъ вс? они ставили свои подписи, но наглость такого рода обуздывалась показаніями доктора и сторожа; первый вскрывалъ обыкновенно т?ло и ничего не находилъ внутри, (что было весьма в?роятно), а второй подъ присягой говорилъ все то, что могло успокоить приходъ и доказать его собственное самоотверженіе. На ферму, кром? того, являлась время отъ времени проверочная коммиссія, которая за день впередъ посылала сторожа ув?домить о своемъ пос?щеніи. Д?ти были всегда такія миленькія и чистенькія, когда являлась коммиссія. Чего же еще нужно было людямъ!

Трудно было ожидать, поэтому, чтобы продуктомъ такой системы явилось особенно здоровое т?ло. Когда Оливеру Твисту исполнилось девять л?тъ отъ рожденія, онъ былъ бл?денъ и худъ, малъ и тщедушенъ. Зато природа, а можетъ быть и насл?дственность, дали ему бодрый, здоровый духъ, который могъ свободно разв?рнуться, благодаря отсутствію преобладанія надъ нимъ матеріальной стороны въ жизни заведенія, хотя посл?днее обстоятельство могло привести къ тому, чтобы девятой годовщины рожденія и совс?мъ не было. Девятая годовщина, однако, наступила и застала Оливера въ подвал? съ углемъ, гд? онъ находился въ избранномъ обществ? двухъ другихъ молодыхъ джентльменовъ, которые, разд?ливъ съ нимъ достаточное количество колотушекъ, были заперты туда за то, что осм?лились предположить, будто они голодны. Не усп?ла мистриссъ Меннъ, добрая леди этого дома, запереть ихъ, какъ была раздражена неожиданнымъ появленіемъ мистера Бембля, сторожа, напрасно старавшагося открыть калитку въ воротахъ.

— Боже милостивый! Это вы мистеръ Бембль, сэръ? — сказала мистриссъ Меннъ, выглядывая изъ окна съ искусно выраженнымъ видомъ искренней радости.- (Сусанна, сведи Оливера и т?хъ двухъ мальчишекъ наверхъ и умой ихъ хорошенько!) Богъ мой, мистеръ Бембль! Какъ я рада вид?ть васъ, право!

Но мистеръ Бембль, челов?къ тучный и холерическаго темперамента, вм?сто отв?та на такое чистосердечное прив?тствіе потрясъ изо вс?хъ силъ калитку и зат?мъ нанесъ ей такой ударъ, котораго только и можно было ждать отъ ноги здоровеннаго приходскаго сторожа.

— Подумайте! — сказала мистриссъ Меннъ, выб?гая изъ комнаты, (мальчики т?мъ временемъ были уже уведены изъ подвала) — подумайте! И какъ я могла забыть, что ворота заперты извнутри!.. Все это ради дорогихъ малютокъ! Войдите, сэръ! Войдите, мистеръ Бембль, сэръ! Пожалуйста!

Хотя приглашеніе это сопровождалось изысканной любезностью, которая должна была бы смягчить сердце церковнаго старосты, оно не успокоило приходскаго сторожа.

— Не думаете ли вы, мистриссъ Меннъ, что ваше поведеніе корректно и заслуживаетъ уваженія? — сказалъ мистеръ Бембль, кр?пко сжимая свою палку. — Заставить представителя прихода ждать у воротъ, когда онъ является по д?ламъ прихода, т?сно связаннымъ съ существованіемъ приходскихъ д?тей? Разв? вамъ неизв?стно, мистриссъ Меннъ, что вы уполномоченная прихода и его стипендіатка?