Но, подумав пару минут, я понял, что для меня выбираться из дворца через окно не вариант, мои проклятые изуродованные ноги меня подведут. И значит, надо искать иные варианты эвакуации… Самое плохое то, что гостеприимство императрицы заканчивается сразу за воротами дворца, значит меня могут попытаться захватить буквально в пяти метрах от стен дворца. Я, конечно, просто так не сдамся, вот только пожить еще хотелось, да узнать, чем все это закончится. Обожаю запутанные истории.

Ярославль. Императорский дворец. Покои императрицы.

Пока императрицу Инну прихорашивали, умывали и обиходили, дабы владетельница блистала красотой пред своими подданными и гостями столицы, она принимала и выслушивала соглядатаев, которые сообщали ее величеству самые свежие сплетни, громкие скандалы, тихо произнесенные на ухо секреты.

— Половину ночи он молился, государыня…- докладывал соглядатай, приставленный к так называемому «царю сибирскому»: — Все какой-то богиньке жаловался, что сегодня поутру его на пороге дворца арестуют и отправят в Европу, под суд значит. А потом спать лег и спал до того момента, как я к вам, ваше величество, на доклад пошел.

Инна обменялась взглядами с присутствующей в будуаре Вандой, которую она планировал вернуть в Сибирь, если с бабой этого списанного со всех раскладов «царька» не получиться договорится. Да и боги с ним, есть дела поважнее.

Императрица взмахом руки отпустила докладчика и поощрительно кивнула горничной из числа тех, что были приставлены к особе ее нынешнего любовника, который в последнее время стал слишком много бывать в обществе очаровательной фрейлины Лизоньки Белопольской. Хотелось бы понимания, пора отлучать фрейлину от двора или можно пока не ссориться с ее многочисленной и очень влиятельной родней.

Ярославль. Плац-парад перед императорским дворцом.

На завтрак к императрице я не пошел — срать я хотел на «пожелания» взбалмошной бабы, сдавшей меня врагу. Пока я шел, гремя по мраморному полу дворца своими полупротезами, по маршруту моего движения царила нездоровая суета. Слишком много крутилось вокруг молодых и крепких «лакеев», да и гвардейцы с оружием попадались чаще, чем обычно. Видимо местные охранители решали-рядили задерживать меня или нет, так как приглашение-приказ императрицы я откровенно проигнорировал. Но, пока обличенные властью люди искали ответственного, консультировались с особо приближенными лицами и перекидывали ответственность друг на друга, я дошел до ворот, кивнул начальнику караула, что стоял у караульной будки по стойке смирно, прижав к уху трубку телефона, и двинулся через плац-перед, в сторону северных ворот города.

Стоило мне пройти десяток шагов, как взгляд зафиксировал десяток человек, оказавшихся на моем пути, которые целенаправленно двигались в мою сторону. Почему я обратил на них внимание? Они были одеты во все черное и каждый из них был «подсвечен» сиреневыми сполохами многочисленных магических амулетов.

Я остановился, а опытные уличные прохожие тут же кинулись освобождать от своего присутствия площадку между мной и магами в черном.

— Стой!
– поднял руку: Кто вы такие и зачем встали на моем пути?

— Олег Александрович Булатов, по согласованию с местными судебными органами, вы подлежите аресту и этилированию в Копенгаген. Не сопротивляйтесь аресту и с вами поступят достойно…

Договорить увещеватель не успел, я сунул руку в дорожный саквояж, с которым несколько дней назад приехал в Ярославль и в моей руке появился пистолет. Да, первый в этом мире самозарядный пистолет с большим магазином на двадцать пять патронов, что-то вроде «маузера» -переростка. Где я его прятал в императорском дворце? Да так и лежал в саквояже, разобранный, а половину деталей я постоянно таскал с собой, в широких карманах кавалерийских галифе. За время моего отсутствия в выделенных покоях, мой скромный багаж неоднократно обыскивали, но соглядатаи так и не смогли собрать рабочий пистолет, а украсть какую-то деталь или пачки патронов они не осмелились. А благородному аристократу иметь в императорском дворце какие-то железки и запас патронов никак не возбранялось. Перед тем, как покинуть дворец, я собрал и зарядил пистолет, поэтому судейских я встретил во всеоружии. Хотя, какие они судейские — скорее, группа захвата с конвоем в одном флаконе. Строй людей в черном, разглядев в моей руке оружие, мгновенно ощетинился крупнокалиберными стволами и готовыми к использованию заклинаниями, а усиленный магией голос загремел на всю площадь:

— Тебе некуда бежать, площадь оцеплена, сдавайся!

Я завертел головой, оценивая окружающую обстановку.

Редкой красоты, чугунного литья ворота в императорский парк, еще пять минут назад гостеприимно распахнутые, оказались мгновенно замкнутыми, засветились защитными заклинаниями, к воротам сбегались кавалергарды, в блестящих кирасах и высоких касках с конскими хвостами, но были они вооружены не только парадными палашами, но и вполне себе современными винтовками, стволы которых сейчас выцеливали мою одинокую фигуру, а по дорожкам парка в сторону ворот скакал, низко пригнувшись к шее коня всадник, вернее, всадница. Подскакав к воротам, женщина ловко соскочила с седла, бросила поводья подбежавшему офицеру и двинулась к воротам, не сводя с меня пристального взгляда светло-голубых глаз. Место моего последнего боя решила посетить бывшая княгиня Строганова, Ванда Гамаюновна. Почему место последнего боя? Да потому что, собранных по мою душу сил за глаза хватит раскатать меня в тонкий, окровавленный блинчик, несмотря на то, что я обвешан магическими амулетами, как новогодняя елка, да еще чертова Ванда, подозреваю, владеет магией, от которой в этом мире нет защиты, и мои изуродованные ноги тому свидетели. И если мои ночные молитвы –доклады до богини не дошли… В общем, горе побежденным.

Глава четвертая.

Ярославль. Площадь перед императорским дворцом.

Наверное, со стороны выглядело смешно, как я, на негнущихся ногах, прыгал по площади, стараясь не на минуту на оставаться на месте. Меня, явно, хотели взять живым, так как стреляли в мою сторону редко, стараясь применять какие-то замедляющие и парализующие заклинания, но они были не дальнобойными, и противнику требовалось подобраться ко мне поближе, а вот с этим были проблемы. Двадцать пять патронов с магазине, выпущенных один за другим — это очень много. Во всяком случае, одного из нападавших, рискнувших броситься ко мне на сближения, я выбил наглухо, и сейчас его безжизненную тушку утаскивали с площади двое коллег, в то время, как остальные «судейские» сгрудились в противоположной части площади, о чем-то возбужденно перекрикиваясь, видимо, вырабатывая новую тактику моего пленения. На встал, упершись руками в колени и пытаясь отдышаться. В сумке у меня оставалось три снаряженных магазина, после чего придется отмахиваться шпагой. А у этих загонщиков я видел пару каких-то длинных орудий, похожих на ухваты, которые фонили магией. Подозреваю, что этими «ухватами», длиной в два с половиной метра, меня и парализуют, как какого-то взбесившегося зверя, а это будет потеря лица и позор на всю Европу. Да еще в одном из проулков выставили несколько фото или кинокамер, возле которых крутятся типичные газетчики, которые старательно ловят объективами самые интересные моменты схватки.