Что бы он ни собирался сказать, это не имело значения. Мне было все равно, собирался ли он разглагольствовать о формуле выращивания идеальных кофейных зерен или о химическом соединении для лечения рака. Я пришла сюда не за словами.

– К черту разговоры, - сказала я, подавшись вперед. Глаза Кейла расширились на долю секунды, как раз перед тем, как я прижалась губами к его губам. В ответ он удовлетворенно вздохнул, обвил руками мою талию и притянул меня к себе.

Яопустилаколенонакроватьиустроиласьунего на коленях, не отрывая от него взгляда. Разорвать связь было бы равносильно катастрофе. По крайней мере, так думал мой мозг, истосковавшийся по Кейлу. Я воздвигла невидимую стену между нами с тех пор, как у нас с Кирнан все пошло не так. Я заблокировала самые простые аспекты наших отношений. Даже не столько физическую сторону, сколько нечто гораздо более интимное. Я перестала впускать его в свою жизнь.

Теперьэтому пришел конец.

Яотстраниласьровнонастолько, чтобысхватитьзакрайегорубашки,но,когдаяпотянула,онанеподдалась.Тихийстонразочарованиясорвался с моих губ, и Кейл, будучи доблестным героем, каковым он и был, оттолкнул мои руки и попытался сам. Однако у него тоже была проблема, эта чертова рубашка за что-то зацепилась, поэтому он сделал то, что мог. Он схватил воротник и разорвал громоздкий материал посередине. От этого звука по моему телу пробежала дрожь возбуждения.

Положиводнуруку мне на поясницу, Кейл оттолкнулся от кровати, удерживая мой вес на своем колене, и резко развернул нас. Не успела моя спина коснуться мягкого пухового одеяла, как он навис надо мной, и его яркие глаза заполнили каждый дюйм моего поля зрения, - Должна ли я спросить, что ты делаешь?

Егоголосбылхриплым,аглазаискрилисьжеланием.Если бы я могла увидеть свое отражение, я была уверена, что оно было бы зеркальным отражением его, - Если тебе нужно спрашивать, значит, ты явно деградируешь...

Я подняла голову и прикусила его нижнюю губу.

– А небудет ли неправильно с моей стороны спросить, не является ли это очередной уловкой?
– Его губа дернулась.

– Да, -Яслегка коснулась его подбородка кончиком носа, - Все еще сожалею об этом...

В ответ он наклонил голову и провел обжигающую дорожку поцелуев от моего уха до кончика подбородка.
– Я хотел бы знать, что изменилось, - сказал он, касаясь губами чувствительной кожи моей шеи, - Я хотел бы знать...
– Еще больше поцелуев - ...что с тобой действительно все в порядке.

– Я...
– Он снова приблизился к моей щеке с другой стороны и коснулся губами кончика моего уха. Что бы я ни собирался сказать, это улетучилось вместе со всем остальным миром. Я оттолкнула его, и он, должно быть, подумал, что я хочу, чтобы он остановился, потому что на мгновение замер, прежде чем резко выпрямиться. Когда я стянула с себя рубашку, его глаза заблестели от дикого предвкушения.

Новместо того, чтобы сократить расстояние между нами, которое становилось все более болезненным, он остался на месте, глядя на меня сверху вниз голодным, оценивающим взглядом, но также и с чувством беспокойства, - Поговори со мной.

Ясоскользнуласкроватииподошлак тому месту, где он стоял.
– Ты действительно этого хочешь?
– Я подняла палец и прикоснулась кончиком к неровному шраму чуть ниже его сердца. Я провела пальцем по контуру, наша кожа едва касалась. Он на мгновение зажмурился и резко вдохнул, - Потому что, похоже, ты хочешь чего-то другого.

Оноткрылглазаиприблизилсвоелицо к моему в нескольких дюймах.
– Я хочу тебя.
– Он провел губами по моей щеке, слишком быстро коснувшись их.
– Всю тебя.

Он хотел объяснений, и, честно говоря, разве я могла его винить? Я, то вела себя напористо, то холодно в течение нескольких месяцев. Сначала я его заводила, а потом, когда мой мозг начинал сбоить, тут же его отвергала. С явной неохотой он потянул меня обратно на кровать, сел рядом, схватил край одеяла и накрыл им мои плечи.

– Тыбылаправ,-сказалая.-Явинилатебяв том, что случилось. Подожди. Это не совсем так. Скорее, я винила тебя за то, что ты позволил этому случиться.

– У меня не было выбора, Дез. Если бы я не вернулся с ними, ты бы умерла.

– Я не это имела в виду. Эту часть я поняла. Это было...
– Как я могла сказать это, чтобы не показаться ребенком? - Какая-то часть меня винила тебя за то, что ты не разглядел ложь Кирнан. За то, что не любил меня настолько, чтобы бороться с Шестой, которая исказила твой разум.

Вегоглазахпромелькнуло что-то жестокое, - Дез, я ...

Япокачалаголовойиприкрылаегорот ладонью, - Все это повергло меня в уныние, Кейл. Может быть, это потому, что твоя любовь ко мне… такая чистая. Такая настоящая. Наверное, я думала, что ты сможешь с этим бороться.

– Яборолся. Но этого было недостаточно.
– сказал он почти шепотом. Стыд в его глазах, ненависть к самому себе вызывали у меня тошноту. Я сама поспособствовала этому, сделала все в тысячу раз сложнее, чем нужно. Для нас обоих. Не из-за того, что я так себя чувствовала, я имела полное право быть раздавленной случившимся, а из-за того, что не поговорила с ним. Я должна была быть честной и с самого начала сказать ему, что именно я чувствовала.

– И теперь я это знаю.

Оннамгновениезамолчал,-Дез...Тывсеещенесказаламне, чтоизменилось.